История с кладбищем

До рассвета надо будет с ним побеседовать.

На кладбище дул холодный ветер, но ни мужчина, ни мальчик этого не чувствовали.

Никт сказал:

— Она стала меня бояться.

— Да.

— Но почему? Я спас ей жизнь. Я не плохой. Я совсем такой же, как она. Я тоже живой… А как погибла мисс Лупеску?

— Храбро. В бою. Защищая других.

Глаза Никта потемнели.

— Мог бы принести ее сюда. Похоронить здесь. Тогда я бы мог с ней говорить.

— Такой возможности не было, — ответил Сайлес.

У Никта защипало глаза.

— Она звала меня Нимени. Больше никто и никогда не будет так меня звать.

Сайлес сказал:

— Сходим куда-нибудь поесть?

— Вместе? Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? За пределы кладбища?

— Больше никто на тебя не охотится. Им не до того. Так что — да, вместе. Что ты хочешь съесть?

Никт хотел было сказать, что не голоден, но понял, что солгал бы. Его чуть подташнивало, кружилась голова, и все-таки он ужасно проголодался.

— Может, пиццу?

Они пошли к воротам. По пути Никт встречал обитателей кладбища, но они молча пропускали мальчика с опекуном и только смотрели им вслед.

Никт пытался поблагодарить их за помощь, сказать спасибо, но они не отвечали.

В пиццерии было очень светло, светлее, чем Никт привык. Они сели у задней стены, и Сайлес показал ему, как пользоваться меню и заказывать еду. (Себе Сайлес попросил стакан воды и маленькую порцию салата, в котором долго ковырялся вилкой, так и не поднеся ко рту ни кусочка.)

Никт ел пиццу руками, кусок за куском, и не задавал вопросов. Сайлес расскажет всё в свое время — или не расскажет никогда.

— Мы знали о них — о джеках — давно, очень давно, — начал Сайлес. — Знали по результатам их действий. Мы подозревали, что за этим стоит некая организация, но они слишком хорошо скрывались. Потом они начали охотиться на тебя, убили твою семью. И со временем я напал на их след.

— Мы — это ты и мисс Лупеску?

— Мы и такие, как мы.

— Почетная гвардия.

— Откуда ты… Впрочем, неважно. Как говорится, у маленьких кувшинов большие уши… Да. Почетная гвардия.

Сайлес взял в руки воду, поднес к губам, смочил их и поставил стакан на полированный черный стол.

Столешница была почти зеркальной, и если бы кто-то присмотрелся, то увидел бы, что высокий мужчина в ней не отражается.

— Значит… Теперь, когда ты… ты с ними разобрался, ты останешься со мной?

— Я дал слово, что буду здесь, пока ты не вырастешь.

— Я вырос.

— Нет. Почти вырос. Но не совсем.

Сайлес положил на стол десятифунтовую бумажку.

— Девочка… Скарлетт… Почему она так меня боялась, Сайлес?

Тот ничего не ответил, и вопрос повис в воздухе. Мужчина и подросток вышли из ярко освещенной пиццерии в гостеприимную темноту. Очень скоро их поглотила ночь.

Глава 8

РАССТАВАНИЯ И ПРОЩАНИЯ"

"ременами он переставал замечать мертвых.