История «Солнечного Ветра»

Там ещё одна светлая эйджел, погрузив меня в аппарат дополненной искусственной реальности, после довольно длительного испытания и последующего собеседования подтвердила мою годность к должности пилота истребительной спарки, когда аппаратом управляют находящиеся в ментальной связке два пилота — тёмная эйджел и человек. При этом каждый должен заниматься тем, что у него получается лучше всего. Человек оценивает обстановку и ставит задачи, а тёмная эйджел заставляет истребитель вертеться юлой и при этом поражать цели.

Меня даже познакомили с будущей напарницей по имени Арил Тай. По меркам эйджел, она ещё совсем молоденькая — ей нет и тридцати стандартных лет. Ничего девочка — думаю, мы с ней сработаемся, тем более что и подбирали нас по совместимости психопрофиля. И вообще, не всем моим подругам так повезло. Некоторые будут пилотировать тяжелые десантные шаттлы, потому что для пилота-истребителя у них не тот темперамент. А некоторые и вовсе обращены на формирование офицерского костяка палубной команды «Неумолимого», и о самостоятельных полетах им теперь не стоит даже и мечтать.

Мир Мизогинистов, 5 августа 2020 года, полдень, бывшее Царство Света, женский репродукционный лагерь в Литонии (27 км к востоку от Атланты), дом управляющего

Камилла Альбертовна Хорват-Бенуа, дочь архитектора Альберта Бенуа, знатная благотворительница и даже пианистка

Когда Камилла Альбертовна обнаружила своего старшего сына в обществе четырех (о Боже, сразу четырех!!!) девиц, которые явно развращали её мальчика, все её мировоззрение, вся мораль, на которой она воспитывалась и воспитывала своих детей — все это задрожало и начало необратимо рушиться.

«О нет! Какой стыд, какой ужас! Непотребство прямо в нашем доме! Какой пример младшим? Это надо немедленно прекратить!» — таковой была её первая мысленная реакция. В душе Камиллы Альбертовны бушевали протест, возмущение, ей было стыдно перед Всевышним, и она просила Господа помиловать своего непутевого отпрыска. В этот момент новый мир казался ей серьёзной угрозой нравственности.

Однако Разум её защищался, и голос его становился все отчетливей. Разум приводил здравые доводы, нашептывая: «Ну и ничего страшного! Грех-то грех, но дело-то молодое! Господь простит, он милостив. Когда-то ведь надо юноше получать этот опыт… Такова жизнь, и никакой катастрофы не происходит, не стоит себя накручивать.