История жены Дьявола

 — он не двигается с места, смотрит на бутылку и потом замахивается ей, решаясь на удар. Бутылка с дешевым пойлом приходится мне на голову.

Из глаз сыпятся искры, но бывали удары и посильнее. Этот дятел меня достал.

Одного моего удара хватает, чтобы его подбросило и отправило в нокаут. Еле поборол желание не добить его. Было бы низко.

Забираю пакеты и поворачиваюсь к Лиде, рявкая:

— Я голубцы дождусь сегодня?

Девочке не нужно повторять дважды, она подпрыгивает и несётся к двери. Когда входная дверь закрывается и мы оказываемся в небольшом коридорчике, она шепчет мне на ухо:

— Давай начнём с десерта? Ты так сексуален, когда злишься!

— Обязательно начнём со сладкого, но сначала ты мне расскажешь кто это был. — я уже стаскиваю с нее джинсы, не церемонясь. Но в моих мыслях всего копошится червь по имени Вадим. — Что это у нас за Вадимы такие?

— Сослуживец. — шепчет она, опускаясь на колени, на уровне моего члена, помогая расстегивать ремень. Совершенно правильная позиция, учитывая события.

— И почему он приходит к тебе с набором джентльмена?! — накручиваю ее хвост на кулак и заставляю смотреть мне в глазах. Девушка на коленях в нижнем белье — очень выразительно и сексуально.

В глазах Лиды промелькнуло что-то странное, что мне не понравилось. Она замялась и просто пожала плечами, будто не знает причину. Но я по глазам видел, что она умалчивает.

— Дорогая моя, я жду ответа от тебя, честного ответа. Потому что, если ты сейчас соврёшь, я узнаю все сам — и будет только хуже. — держу ее крепко, но она и не вырывается, дышит только часто, касается руками меня. Она не боится, чувствую только ее возбуждение.

— Я была влюблена в него раньше… — тихо говорит она, подрагивание кончика носа говорит, что тема болезненна для нее. Было бы благородно остановиться на этом, но мне нужно знать.

— а сейчас? — мой голос становится жёстче, как и я сам, не хочется уже никаких голубцов. Есть только желание вернуться назад в прошлое на несколько минут раньше и открутить голову Вадиму, заставить его перестать дышать. Растереть его мозги по подъезду.

— абсолютно безразличен. Это было давно…

Верю ей, но мысль, что она в кого-то была влюблена раздражает меня. Хотя было бы странно, если бы в ее возрасте она испытывала бы только любовь к маме и папе.

— И все же он заявляется к тебе, как к себе домой.

— Он дурак. Когда я любила его — была не нужна, как разлюбил — захотел себе. — она сглатывает и глаза на мокром месте.

— Убить его что ли. — хрипло думаю вслух, поднимая мелкую на ноги, целуя ее в засос, хочу поставить на ней клеймо, пометить. Она уже никуда от меня не денется. Даже если не любит, заставлю полюбить.

Удивляюсь, как можно не любить ее такую… слепленную из чего-то божественного.

— Он тебе не конкурент.