Исцеляющая тьмой. Вторая жизнь

Десятки человек за это время успели прикоснуться к артефакту. Кто до запрета, выпущенного его величеством, кто уже после — ведь трогать алтарь нельзя лишь некромантам.

Так мы думали.

Так думала я. И ошибалась.

Это моя вина.

Смерть младшего Мортена на моей совести.

Прикусив губу до крови, я продолжала вливать резерв в знакомую до боли схему. Райли подхватил рисунок на лету, не зря мы на привалах тренировались.

Но раньше, чем прорыв дозрел, у послов не выдержали нервы.

Кто выпустил атакующее заклинание, я не заметила. Точно не ошеломленно замерший Теодор, до сих пор не до конца осознавший утрату.

Да и стихия огня исключала некроманта. Пылающий шар размером с кулак впечатался в алтарь и растворился.

— Остановитесь! — в ужасе заорала я на эскармонском, чтобы точно дошло.

Но было поздно.

Глава 23

Набухший гриб темной энергии лопнул, и по алтарю бурным потоком разлились мелкие омерзительные тварюшки — оттинусы. Омерзительные они далеко не на первый взгляд: пушистые комочки кажутся безобидными, пока не раззявят полную острейших и прочнейших зубов пасть.

В половину тельца размером.

Первые ряды атакующих скатились по постаменту и уткнулись в упрочненный щит.

Зря я недооценивала Акселя. Он тоже ушами на привалах не хлопал, а запоминал и мотал на отсутствующий ус. Поскольку основу заслона ставил он, а пограничники лишь вливали силу, принц оттянулся вовсю и влепил в схему все узлы, что я когда-либо показывала.

Как оно не рвануло от перегрузки — не понимаю. И хвала темнейшей. Зато лавина оттинусов заглохла сама собой. Не найдя добычи, твари принялись цепляться друг с другом и вскоре переключились на пожирание тех, кто послабее.

В небо прыснули натвиги. Ударились о купол и заметались, ища выход. Или жертв.

Аксель прикрыл многих, но несколько эскармонских пограничников стояли у противоположной стены. На них и обрушилась крылатая нежить.

Вояки выставили щиты, но натвиги преодолели заслон, не заметив. Без дополнительных рун стандартные заклинания против них бессильны.

Крики боли оглушили — и практически мгновенно стихли.

Из прорыва медленно, величественно поднялся первый глом.

— В желе целим только металлом! Никакой магии! — рявкнула я и продублировала на эскармонском.

Заготовивший было схему Теодор развеял ее и попятился.

— Что происходит? — спросил он, не отрывая взгляда от расширяющегося на глазах провала, откуда лезли все новые подрагивающие бесформенные тела.

— Прорыв происходит. О котором вас всех только что предупреждали. Помоги лучше! — огрызнулась я в ответ.

Почти готовое заклинание засияло, медленно перемещаясь в сторону разлома.

Мой бездонный резерв почти опустел.