Юный самурай : Путь воина. Путь меча. Путь дракона

 — Хорошо, что я не собираюсь участвовать в Круге трех. Тут и одну доску не пробьешь. Как же они хотят, чтобы разбили три?

— Думаешь, Испытание деревом тяжелое? Да это лишь начало! Нас еще три других ждут, — сказал Ямато, поставив пиалу с рисом.

Он кивнул в сторону главного стола, за которым сидела их учитель кюдзюцу. Сэнсэй Ёса, единственная женщина среди самураев, как всегда, была прекрасна. Великолепные густые волосы скрывали шрам на ее правой щеке.

— Говорят, на Испытании огнем сэнсэй Ёса потребует погасить свечу, — продолжил Ямато.

— Ну, это не так страшно, — заметил Джек, пытаясь подцепить кусочек сасими с центральной тарелки.

— Правда, сделать это нужно, выстрелив из лука с большого расстояния.

От удивления Джек уронил сасими.

— Похоже, Круга трех никому из вас не видать, — предположила Кику.

Джек хмуро поднял кусочек рыбы со стола. Наверное, Кику права. Хоть он и научился сносно стрелять из лука, надежды пройти Испытание огнем почти не было.

— А какими будут два других испытания? Может, их сделают попроще? — с надеждой спросил он.

— Сэнсэй Ямада устроит Испытание коаном, — сообщила Акико.

— Осторожней, Ёри! — предостерег Сабуро, встревоженно поднимая брови. — В искусстве решать коаны тебе нет равных. Вдруг тебя запишут в Круг трех даже без твоего согласия?

Ёри перестал есть суп мисо и поднял на товарища испуганные глаза.

— Хватит его дразнить! — буркнула Кику.

Сабуро виновато пожал плечами и принялся за лапшу.

— А последнее испытание? — спросил Джек.

— У сэнсэя Хосокава. Испытание мечом, — ответила Акико. — Так проверят наше мужество.

— Старшие ученики называют это Испытание строем, — добавил Сабуро.

— Почему? — спросил Джек.

— Не знаю. Но ты наверняка выяснишь.

13. Оригами— Кто-нибудь знает, что это? — спросил сэнсэй Ямада, показывая на бумажный квадратик, лежавший у его ног.

Древний монах, как всегда, сидел, скрестив ноги, на возвышении в глубине Зала Будды. Руки старика покоились на коленях. Вокруг него вились струйки благовонных курений, путаясь в тонких, как паутинки, волосах седой бороды. За пеленой дыма сэнсэй Ямада напоминал призрака. Невольно думалось: подует сейчас легкий ветерок — и он развеется.

Ученики тоже сидели в позе полулотоса. Все рассматривали свои листочки бумаги, лежавшие на полу, точно огромные снежинки.

— Это бумага, учитель, — хмыкнул Нобу и взглянул на Кадзуки, ища поддержки.

Кадзуки лишь недоверчиво покачал головой, удивляясь глупости своего товарища.

— Никогда не полагайся на очевидное, Нобу-кун, — ответил сэнсэй Ямада. — Ты прав, но это гораздо больше, чем просто бумага. Что еще?

Нобу примолк под строгим взглядом наставника.