Юный самурай : Путь воина. Путь меча. Путь дракона

Они сидели одни у стены разрушенного храма на краю Энрякудзи и смотрели вниз, на Киото, скрытый в дымке утреннего тумана. Оба дрожали — горные склоны дышали холодом, — но внутри у Джека было тепло.

Накануне они побывали в Храме умиротворенного дракона. Акико зашла к монаху, а потом они с Джеком вместе возложили на алтарь подношения и помолились за Киёси. Джек впервые почувствовал, что стал частичкой ее жизни. Перед ним словно бы отодвинули ширму, а за ней оказалось великолепное полотно, которое уже не сможешь позабыть.

Ночным исчезновениям Акико нашлось объяснение, и он перестал беспокоиться.

Ему, конечно, казалось странным, что она выбрала в исповедники монаха со смертоносными, как мечи, руками. Но разве он, Джек, имел право ее судить? Мальчик по-прежнему не знал, как Акико научилась так ловко лазать по деревьям. Может, она и правда отличалась ловкостью с детства. Так или иначе, Джек был рад уже тому, что они с Акико снова друзья.

Перед рассветом они поднялись по крутому склону горы Хиэй и теперь ждали Хацухинодэ, первого рассвета в году.

— Первый день — ключ ко всему году, — сонно объяснила девочка. Ее дыхание туманным облачком заклубилось в холодном воздухе.

 — Это время начинаний. Мы вспоминаем ушедший год, отпускаем плохое, запоминаем хорошее, строим планы. Мы всегда уделяем особое внимание тому, что случается в первый раз, неважно, что это — посещение храма, первый рассвет или первый сон."

"— А что особенного в первом сне? — спросил Джек.

— Он покажет, будет ли удача сопутствовать тебе в новом году.

Акико сонно посмотрела на него и зевнула. Усталость наконец взяла над ней верх. Однако лицо девочки, хоть и осталось бледным, после беседы с монахом утратило мертвенный оттенок.

Новый день принес ей и новые силы.

— Счастливых снов, — прошептала Акико.

Она придвинулась поближе к Джеку и вскоре уснула, положив голову ему на плечо.

Джек сидел и слушал рассветный хор, а солнце нового года согревало их обоих первыми лучами.

36. Сеть растетАкико неподвижно лежала у подножия горы.

Но гору Джек не узнавал. Перед ним возвышался громадный черный конус вулкана с вершиной, покрытой снегом и льдом.

Джек стоял на каменистой тропе, которая причудливо извивалась, огибая трещины. На другом ее конце лежала Акико.

В левой руке она сжимала большой зеленый лист. К ней бежали четыре скорпиона. Их шипастые хвосты подрагивали, черные бисеринки глаз горели злобой. Над ними в чистом небе парил, горестно крича, одинокий сокол. Скорпион подскочил к девочке и поднял хвост, готовясь ужалить ее.

— Акико! — крикнул Джек.

— Я здесь, — прозвучал ее нежный голос прямо над ухом.

Мальчик открыл глаза.

Полог из ветвей над ним был так усыпан цветами, что они закрывали небо и защищали его от жарких весенних лучей.

Джек сел.