Из глубин

Но, как ты знаешь, любое исключение лишь подтверждает правило.

— Хорошенькую ты картинку нарисовал, — вздохнул я. — Но почему ты думаешь, что твоя теория правильная?

— А я так вовсе и не думаю, — огорошил меня отец. — Теория прогресса Хокинса учит нас, что оный прогресс состоит не в замене неправильной теории на правильную, а в замене неправильной теории на неправильную же, но уточненную.

— Зашибись. А я-то тут причем? Нет, лекция интересная, не спорю…

— Давай-ка, сын, вспомним такой раздел мерфологии, как систематика. Помнишь основные постулаты?

— Нет, конечно.

Я же не фанат Мерфи, как некоторые.

— А зря. Я на собственной шкуре убедился, что все его законы работают. — Снова то странное выражение лица. — Короче. Постулат первый: все — система. Постулат второй: все — часть еще большей системы. Постулат третий: Вселенная бесконечно систематизирована как снизу вверх, так и сверху вниз. И в заключение обобщенный принцип неопределенности: системы имеют тенденцию расти, и по мере роста взаиморастворяться. Дальше сам сообразишь, или разжевать, как обычно?

Блин, и ухмыляется еще! Но ведь как завернул! Начал с меня, любимого — постращал, посовестил, поиграл на самолюбии, а потом перешел на глобальный уровень — Колониальный союз.

Кто-то из великих сказал: хочешь изменить мир, начинай с самого себя. В принципе, папенька мне то же самое сейчас втолковывал — развивайся, не стой на месте, ведь ты тоже система, и тоже можешь укрупняться и влиять на более крупные системы. Если убрать все витиеватости, то всю его речь можно свести к одной фразе: расти над собой, и тогда горы свернешь. Философ хренов. А я ведь чуть не купился.

— Ладно, я тебя понял. А не боишься, что получится вариант «за что боролись, на то и напоролись»?

— Боюсь, — совершенно спокойно признался отец. — Но сейчас дело уже не в наших с маман страхах. Речь идет о тебе, о твоей жизни. А в перспективе и о жизнях множества людей, которым плохо придется, если ты не разбудишь в себе лидера.

— По-твоему, авантюры это то, что развивает лидерские качества?

— Со мной же сработало.

И не поспоришь. Уел одной фразой, в который уже раз.

— Тьфу ты…

— Ладно, не буду тебя больше грузить, — сжалился папенька.

 — Разве что вот еще… — Отставив банку на стол, он похлопал себя по карманам и извлек из правого набедренного плоский черный брусок. — Держи.

Все еще не решаясь поверить в собственное счастье, я перехватил подарок на лету и взвесил в руке. Чуть тяжелее моего смартфона, при чуть меньших размерах. Плоская абсолютно черная пластина толщиной всего в пару-тройку миллиметров не подавала признаков жизни, и была с обеих сторон одинаковой.