Из глубин

 — Я только-только смирился с фактом, что возможно — возможно! — обзаведусь свахой-итальянкой, и тут такое! Да и Стефано может не сдержаться, он парень горячий.

— Плевать!..

— Н-да… тяжелый случай. Будь сильным, сын. Накосячил — имей мужество это признать и отправляйся пресмыкаться перед ненаглядной. Потому как упустишь время, потом только хуже станет.

— Не наш случай. Тинка меня знать не желает.

— Какой же ты еще балбес! — Папенька обличающе уставил на меня указательный палец. — Учишь тебя, учишь… а все такой же тупой подросток. Пора уже избавиться от инфантилизма. С чего ты решил, что она тебя больше знать не хочет?

— Все признаки налицо, — ухмыльнулся я.

— В самом деле? — вернул мне ухмылку отец. — Что-то не наблюдаю. Рожа не расцарапана, даже сечки уже затянулись… Сьюзан перестаралась. Говорил же ей, пусть помучается — ему полезно.

— Видел бы ты ее лицо, когда она меня по ногам пинала, — наябедничал я. Каюсь, не удержался. — Маньячка первосортная! И ведь специально по самому больному месту целилась! А еще собиралась мне пулю в задницу всадить!

— Но ведь не всадила же? — вздернул бровь папенька, едва сдержав гомерический хохот. Был бы здесь Мак, однозначно бы заржали, сволочи старые.

Кста-а-ати!..

— Куда Гленна дел?"

"— Ты с темы-то не съезжай, — сурово пресек мою жалкую попытку родитель. — На шарике Мак остался, бардак разгребать.

— Сильный?

— Порядочный. Мы как раз вовремя успели, гренадцев минут на десять опередили. Явились, естественно, в силах тяжких, так что те решили не связываться, сделали вид, что случайно мимо проходили. А потом поймали сигнал бедствия и рванули на помощь болезным. — Папенька что-то припомнил и хохотнул: — На боевых экранопланах, ага. И ракеты у них были исключительно для того, чтобы завалы разбирать.

— А Тинка как? — помимо собственной воли вернулся я к наболевшему вопросу. — Ее Майк не обидел?

— Обидишь ее, как же! Усадила на табуретку и держала на прицеле, пока мы с Маком в эллинг не десантировались на антигравах. Взяли его тепленьким и на все согласным. Потом, правда, разревелась… и, по секрету тебе скажу, все тебя пыталась в сознание привести. Не сказать, что гуманными методами…

— Что, по башке настучать собиралась?

— И это тоже, — кивнул отец. — Но в основном ругалась страшно и тормошила. Еле успокоили.

— Похоже на нее, — подтвердил я, восстановив в памяти события, предшествовавшие растворению нашего экраноплана. Тоже тогда нервный срыв был. — Эмоциональная слишком, а еще грубая и несдержанная. И упрямая, как сто ослов.

— Не возводи на девочку напраслину, — нахмурился папенька. — Сам не лучше. А Тинка твоя никуда не денется — покочевряжится, да уступит. Все признаки налицо, — передразнил он меня.