Из-под палочки (СИ)

— Я понял, — просипел Эндан и украдкой вытер лицо. — Я… я подумаю об этом.

Духовник кивнул, не сводя с него тяжёлого взгляда, встал и проводил его до двери.

Когда Эндан переступил порог дома жены, он к собственному удивлению был готов там просто всё сжечь. Конечно, поджигать дом в столице, пусть даже и находящийся у него в собственности, было противозаконно и опасно для соседей. Этого он сделать не мог. Но мог вытащить все вещи, загрузить их в унгуц побольше и сжечь где-нибудь в степи, благо по снегу огонь не пойдёт. Он прямо представлял себе, как сейчас возьмёт охапками все эти тряпки и побросает в ящики, не глядя, не думая.

Его целеустремлённости хватило до первого шкафа. Из-за первой же открытой дверцы выглянул рукав домашнего диля с вышитыми лилиями. Эндан бездумно погладил блестящие нитки, мягкие, как куний мех. Они как будто всё ещё хранили нежность рук Яргуй. Сжечь это?"

"Эндан попятился. Духовник сказал, что он не сможет никуда двинуться, пока не избавится от мёртвых пут. Но как, как⁈ Неужели он так и обречён вечно сидеть в этом пустом доме — да, пустом, не морочь себе голову, Яргуй не выйдет сейчас из спальни, не позовёт из гостиной, как бы крепок ни был морок, — среди гор вещей, которые уже никому не принадлежали? Вот кончится его отпуск, и что? Обратно в офис, обратно притворяться перед собой, что всё хорошо и под контролем, а в выходной приходить сюда прижиматься лицом к её вышивке?

Эндан так устал.

Он так чудовищно устал, как будто все эти годы тащил пустой дом за собой, как гигантский плуг, цепляющийся за землю. Ради каждого шага вперёд — рвать корни, переворачивать камни. В его ногах вовсе не осталось силы, его плечи сплошь покрылись синяками от ремней, от канатов, привязывающих его к этому грузу. Эндан опустился на колени, скрученный сухим рыданием. Он не мог так продолжать. Но и избавиться от своей ноши не мог.

Муданжский похоронный обряд призывал к очищению. Тело покойного в огненной колыбели отправляли в Подземное царство, и все вещи, которые наследники не собирались использовать, надлежало бросить в огонь, чтобы очистить живых от обязательств перед мёртвыми. Даже пепел развеивали по ветру, чтобы освободить и того, кто ушёл, и того, кто остался.

И только раз в год, в День памяти мёртвых, можно было явиться в долину у подножия Короула, где грань между этим миром и тем истончалась настолько, что ушедшие могли слышать живых. Эндан туда не ездил. Он не хотел надоедать Яргуй в посмертии и беспокоить своими заботами. Он её погубил и не смел больше приближаться.

Зазвонил телефон.

Эндан нажал на приём не глядя, даже не задумавшись, кто это мог быть.

— Брат, — зазвучал в трубке голос Экдала, слишком близкий, слишком громкий для пустого дома.