Избранная

Я развернулась, скатилась по лестнице и выбежала из корпуса. Мне хотелось бежать и бежать, без остановки, куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Но тело подвело меня. Шатаясь, я с трудом отошла на несколько шагов от двери. Потом забрела в тень под аккуратно подстриженной изгородью, сложилась пополам, и меня вывернуло наизнанку.

Не помню, сколько прошло времени, прежде чем я полностью опустошила желудок и перестала кашлять и плеваться. Тогда я распрямилась и пошла.

Голова полностью отключилась. Кошмарные мысли вертелись, словно в калейдоскопе. Я не думала, а только чувствовала, но из всех чувств во мне осталось только одно — боль.

Эта боль говорила, что Эрик был прав, но и он недооценил Лорена. Эрик думал, что Лорен волочился за мной ради секса. Как оказалось, он вообще меня не хотел. Он просто использовал меня по приказу женщины, которую любил и хотел по-настоящему. Я не была для него даже игрушкой. Я была досадной помехой на пути его возлюбленной. Он ласкал меня и говорил все эти слова — все эти прекрасные слова! — только потому, что играл роль, написанную для него Неферет. Я никогда ничего для него не значила.

Давясь рыданиями, я подняла руки, вырвала из ушей бриллиантовые сережки и с криком зашвырнула их в темноту.

— Черт побери, Зои! Если тебе надоели эти бриллианты, могла бы сказать. У меня как раз есть пара жемчужин, которые отлично подошли бы к дурацкому снеговику, которого Эрик подарил тебе на день рождения. Махнулись бы к обоюдному удовольствию, и дело с концом!

Я повернулась с такой осторожностью, словно боялась, что мое тело рассыплется на тысячу кусков от резкого движения. Афродита шла мне навстречу из столовой. В руках у нее был какой-то непонятный фрукт и бутылка «Короны».

— В чем дело? Да, я обожаю манго, — заявила она. — В общежитии их никогда не бывает, а у вампиров в холодильнике — завались. Если от многого взять немножко, выйдет не грабеж а дележка, правильно? — Я промолчала, поэтому Афродита продолжала: — А пиво — ну что пиво? Пошлое пойло, но мне опять-таки нравится. Только будь паинькой, не говори моей мамочке, а то она меня проклянет. — Тут Афродита, наконец, увидела мое лицо и изумленно ахнула. — Черт возьми, Зои! Что с тобой? Ты выглядишь, как нежить!

— Ничего со мной! Отвяжись! — прорыдала я, не узнавая собственный голос.

— Как скажешь. Разбежимся по своим делам, — согласилась Афродита и рванула от меня прочь.

А я осталась одна. Совсем одна. Как и предсказывала Неферет.

Все меня покинули, все бросили. И поделом. Я причинила жуткую боль Хиту. Обманула и унизила Эрика. Променяла свою невинность на сладкую ложь. Как там Лорен сказал? «Девичья честь принесена в жертву богу лжи и гормонов». Сразу видно — поэт. Лауреат. Умеет подобрать точные слова!

Я вдруг сорвалась с места и побежала.