Избранная

— Прости. Я не должен был этого делать, — прошептал он.

— Я знаю, — как взрослая, сказала я, продолжая смотреть ему в глаза. Под мышкой у меня по-прежнему была зажата книга ритуальных заклинаний, но свободную руку я уже успела положить на грудь Лорена.

Я чувствовала себя всесильной женщиной, настоящей жрицей любви. Медленно, очень медленно, я скользнула пальцами под воротник его пуловера и коснулась голой кожи. Лорен задрожал, и я с наслаждением почувствовала ответную дрожь в своем теле.

— Нам будет очень сложно, — сказал Лорен.

— Я знаю, — повторила я.

— Но меня это не остановит.

— Меня тоже.

— Никто не должен знать о нас с тобой. По крайней мере, пока.

— Хорошо, — кивнула я, чтобы не выдать своей растерянности. Честное слово, я пока не знала, что именно нам придется скрывать. Так почему тогда от его просьбы у меня неприятно похолодело в животе?

Лорен снова поцеловал меня. На этот раз губы его были такими теплыми, сладкими и восхитительно нежными, что холод у меня в желудке исчез без следа.

— Чуть не забыл, — прошептал Лорен мне в губы. — У меня тоже есть для тебя подарок. — Он торопливо поцеловал меня и выудил из кармана черных брюк крошечную золотую коробочку из ювелирного магазина. Он поднес ее мне на ладони и сказал: — С днем рождения, Зои.

Сердце мое птицей забилось в груди, когда я взяла в руки коробочку. Дрожащими пальцами я открыла крышку — и чуть не завизжала.

— О, Богиня! Какая прелесть!

На бархатной подушечке сияющей сказкой сверкали бриллиантовые сережки-гвоздики. Не огромные вульгарные бриллиантищи, а маленькие, изящные, но такие чистые и ослепительные, что на них было больно смотреть.

На миг перед глазами у меня всплыла застенчивая улыбка Эрика, с которой он дарил мне свое ожерелье со снеговиком, а потом еще не совсем уснувшая совесть строгим бабушкиным голосом напомнила, что ни в коем случае нельзя принимать от мужчины такой дорогой подарок. Но тут Лорен снова заговорил — и я забыла и об Эрике, и о бабушке.

— Они напомнили мне тебя — такие же совершенные, утонченные и блестящие.

Значит, он видит меня такой? Ой, ну никогда бы не подумала! В таком случае, я просто обязана принять эти серьги, иначе будет невежливо.

— Ах, Лорен! У меня никогда не было ничего прекраснее!

Я прильнула к нему и запрокинула лицо, а он наклонился, обнял меня и поцеловал так страстно, что у меня чуть голова не раскололась.

— Ну же, примерь их, — прошептал Лорен, пока я пыталась отдышаться после поцелуя.

К счастью, с утра я не надела свои серьги, поэтому мгновенно нацепила обновку.

— В читальном зале висит прекрасное старое зеркало. Только такая рама достойна твоей красоты. Подойди к нему.