Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Раздалась команда:

– Готовсь!

Солдаты расстрельной команды вскинули винтовки к плечам.

Полк снова развернулся. Происходило нечто неординарное. Я о таком раньше даже не слышал.

Политрук махнул рукой, сержант крикнул:

– Пли!

Нестройно грохнули выстрелы. Старлей упал. Над полем повисла гробовая тишина.

Первым поднялся судья военно-полевого суда. Его лицо выражало крайнюю степень возмущения.

– Черт знает что в вашем полку творится, – бросил он и шмыгнул между батальонными коробками.

Полковник поднялся, обвел строй повлажневшими глазами. И увидел я в них не возмущение, а гордость за своих людей и боль за убитого старлея.

– Разойдись! – зычно крикнул он.

Мы направились к штабу. Я бы сразу уехал, но требовалось соблюсти некоторые формальности, подписать соответствующий акт. Он был уже готов, и все начальство расписалось – а теперь и я, как представитель СМЕРШа, поставил свою подпись.

Во рту было горько, как будто бы хины глотнул.

Полковник достал бутылку водки, разлил ее по кружкам, молча поднял свою и выпил. Я последовал его примеру. Политрук и судья отказались.

Выйдя во двор, я увидел, как танкисты, завернув тело убитого в танковый брезент, несут его к роще.

Подумалось: «Наверняка похоронить по-человечески решили».

Я склонил голову. Прости меня, старлей Пелешко! Я-то верю, что ты не трус, но не в моих силах защитить твою честь от позора. И прощай…

Ногой толкнул кик-стартер, и мотор мягко зарокотал.

Ко мне подошел судья:

– Товарищ старший лейтенант! Вы не в Конотоп едете? Может, подвезете меня?

– Нам не по пути, – сквозь зубы процедил я. Не было бы свидетелей – я бы его сам, здесь и сейчас, шлепнул, и противно не было бы.

Ехал и думал: «Был бы расстрелянный виноват – полк бы себя так не вел. На передовой, где ежеминутно жизнью рискуют, люди сразу видны. И неважно, кем ты до войны был, пока тебя не призвали, – слесарем, учителем, трактористом или судовым механиком. Сослуживцы оценивали тебя по поступкам. Вынес раненого с поля боя, своей шкурой рискнул – каждый про себя отметит – надежный мужик. А ежели

выжидает в окопе, пока другие в атаку поднимутся, первые пули на себя примут, сразу становится ясно – дерьмо. И табачку на самокрутку не дадут, и сухарем последним не поделятся потом.

Ну, есть у них сослуживец Иванов – так, пустое место. А к командиру роты полк отнесся не как к трусу – как к любимцу. И почему жизнь так несправедлива?»

После трагического события я был на некоторое время просто выбит из колеи.

– Ты чего такой, словно в воду опущенный? – спросил меня Свиридов. Он уже выписался из госпиталя после ранения и продолжал службу. Я рассказал ему о происшедшем случае.

– Да, слышал я об этом, в госпитале раненые рассказывали.