Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Поляк произносил слова с польским ударением в слогах. Это было непривычно, но понять можно.

– Иди обратно, скажи – мы на привал остановились.

– Как пан скажет.

Сергей убрал нож, вложил его в ножны.

– Иди, а то я передумать могу.

Поляк развернулся и пошел к своим.

Поручик не верил Сергею, Сергей не верил ему. В общем-то – резонно, оба были представителями враждующих сторон, временно оказавшихся союзниками.

Сергей подобрал с земли вещмешок, автомат и бросился догонять своих. Отряд шел медленно, и это позволяло его нагнать.

Они добрались до небольшой реки, на другой стороне которой стояло украинское село.

– Обходим село, не показываемся.

Отряд повернул направо. Речку Сергей переходить не хотел – это была западная граница квадрата, вверенного ему для зачистки.

Он несколько раз отставал от отряда, проверяя – нет ли

«хвоста». Беспокоило только одно – за ними оставался след. Обычно разведчики в тылу врага старались все следы за собой уничтожать, шли след в след, а замыкающий веткой заметал следы в пыли. Да и шли осторожно, стараясь не ломать ветки, не мять высокую траву.

Для знающего человека с наметанным взглядом эти приметы – как указатели.

Смершевцы таким умением не обладали, а за пару дней искусство пройти, не оставляя следов, не освоить. Потому Сергей приказал отряду пройти по встреченному им ручью метров двести. Не собак он боялся – немцев здесь нет, а сбить со следа хотел.

Офицеры тихо выражали свое недовольство, но приказ выполнили.

Ручей хоть и неглубок был, однако ноги промочили все. Выбравшись на берег, они развели небольшой костер – просушить портянки и сапоги.

Сергей услышал обрывок разговора.

– Чудит командир, зачем по ручью гнал?

– Он свое дело знает, в полковой разведке служил, а потом – в зафронтовой. Знаешь, какое прозвище у него? Леший.

– Слыхал.

– Так это он и есть.

О чем говорили дальше, Сергей не дослушал. Занятно: прозвище к нему прилипло и передается от старослужащих к новичкам. Наверное, сколько он будет в армии, столько и прозвище за ним следовать будет. И никаким приказом его не запретишь, не отменишь. Ладно, хоть не обидное.

У некоторых хуже бывает, особенно после нелепых происшествий. Потом никак не отмоешься.

Отряд высушил у костра сапоги, портянки, сготовил нехитрую еду из консервов. Конечно, такая еда надоела, хотелось настоящего горячего супчика или борща; свежего хлеба, а не ржаных сухарей, которыми можно было гвозди забивать. Но выбора не было. На фронте случалось вообще не есть несколько дней, даже в действующих частях. То кухню полевую разбомбили, то она просто не успевала за наступающими частями.