Изгнание беса (сборник)

Кое-как выпрямился в полный рост и опять почувствовал у себя в ладони рукоять Эрринора.

Кажется, мне его подала Алиса.

Была набережная под фонарями, и была желтая перешептывающаяся листва на деревьях, и был месяц над черной прозрачной водой канала.

Алиса подняла к лицу обе ладони, и густой дым вспыхнул между разведенными пальцами.

– Пусть слышат все, – звонким голосом сказала она. – Свершилось то, чему суждено было свершиться. Лорд Тенто – умер. Я свидетельствую об этом перед всеми Домами. И свидетельствую, что он умер, сражаясь, как подобает воину.

Губы ее задрожали, и я увидел светлую влагу, склеивающую ресницы.

– Свидетельствую, – негромко, точно через силу, повторил вслед за ней Гийом.

Взгляд его обжег меня странным огнем."

"И опять – точно медленное дуновение прошло вдоль набережной. Заколебались звезды и проскрипел-простонал суставами подагрический тополь.

А Алиса взяла мою руку, сжимающую Эрринор, подняла и тихонько поцеловала ободранные костяшки пальцев. Когда это я успел их так ободрать?

Она сказала:

– Ты победил Черного лорда, Рыжик. Ты сражался и победил, ты – великий воин…

Я отступил:

– Никогда так больше не делай!.

.

И Алиса покорно склонила голову.

– Слушаю, милорд муж, мой повелитель…

И повернулось бледное, точно вымоченное, в воде лицо Гийома.

– Поздравляю, милорд…

Только тогда я – понял.

И, стоя посреди осеннего города, под шорох листьев и ломкий плеск сентябрьской холодной воды, я поднял меч – к звездам, к черному сквозняку, ко всему, что еще могло нам грозить.

Качнулись тени. Быстрый лунный свет заструился по лезвию.

Порыв ветра утих.

Так я стал лордом.

15

С точки зрения обороны, место было выбрано идеально.

Крепость находилась на островке, со всех сторон окруженном каналом. Канал, правда, был не слишком широк: полоса тусклой воды – если плыть, гребков на десять-пятнадцать, но преодолеть его без средств переправы было нельзя. Алиса сказала, что глубина в отдельных промоинах достигает двух и даже трех метров. К тому же дно канала чрезвычайно замусорено: и бутылки битые, и консервные банки, и нагромождение досок. А как раз напротив ступенек к воде – перекрученные ребра листового железа. Вон, видишь, там – немного левее. Напорешься на такой угол – и все…

– Ты что, в самом деле его видишь? – спросил я, глядя на непрозрачную, как в торфяном омуте, гладь с пятнами полузатонувших листьев. – Как тебе удается?

– Конечно, – сказала Алиса. – А ты разве не видишь? Жаль…

С материком, если так можно выразиться, нас соединял единственный деревянный мост, упертый съездом своим в противоположную набережную. Причем, ширина его была такова, что перекрыть проезжую часть было делом минуты.