Изгнание беса (сборник)

Словно бы она давала ему что-то понять.

Баггер даже смутился.

- Да, конечно, пора идти, - с запинкой сказал он.

Отступил и сдержанно поклонился, охватывая нас внимательным взглядом. - Мы вас ждем, господа. Какой вы все же счастливец, мсье Волкофф...

Ему, видимо, не хотелось оставлять нас одних. Тем не менее, он вздохнул, показывая, как завидует, - отвернулся и пошел через громадную широту вестибюля. Его ладная внушительная фигура привлекала внимание.

В миг прилипли к ней какие-то участники конференции.

Баггер в качестве Оргкомитета был нарасхват.

Его заслонили.

Встрепенувшаяся Октавия еще плотнее взяла меня под руку.

- Где ты пропадаешь? - капризно спросила она. - Почему я не видела тебя сегодня за завтраком? Мне пришлось провести это время с Бернеттами и Дювалем. Боже мой, они меня совершенно измучили!..

Выразительно просияли белки закатившихся глаз.

- Бедная, - сказал я.

Октавия притопнула каблуком.

- Ты не представляешь себе, какое это проклятие: и Дюваль, и Бернетты. Разговаривают они только по своей специальности, более ни о чем. И причем, идет сплошной английский язык. ""Микрохимия естественных социальных движений"".

Ты еще у меня за это поплатишься...

Она быстро подняла горячие губы, и я тут же склонился над ними, почувствовав запах духов. Знакомое гибельное ощущение встрепенулось во мне - с негой темного номера, с дурманным ароматом жасмина. Колыхалась от сквозняка паутинная штора, и шумели за открытым окном парижские улицы.

Это было вчера.

А сегодня тревожащий запах жасмина казался еще сильнее, и еще острее томила неизбежность прощания.

Все уже завершилось.

Октавия отстранилась разочарованно и сказала с упреком и с некоторым негодованием:

- Что-то ты сегодня какой-то отсутствующий, дорогой. Я тебе надоела, тебе вчера что-нибудь не понравилось? Знаешь что, давай поднимемся в номер. Ну их, этих Бернеттов. Пускай без нас обсуждают...

Она медленно, почти незаметно прогнулась и коснулась меня поднявшимися лацканами жакета. Вкус жасмина усилился. Я увидел себя как бы со стороны: озабоченный, хмурый мужчина, непрерывно зачем-то оглядывающийся - в чуть примятом костюме и галстуке, провисшем под горлом.

Зрелище было непривлекательное.

- Разумеется, дорогая, - примирительно сказал я.

- Только мне не мешало бы позвонить по одному мелкому делу. Подожди здесь минуточку, я сейчас буду...

На мгновение мне показалось, что Октавия не хочет меня отпускать: мышцы левой руки ее как бы окаменели, враз и очень отчетливо затвердело плечо, пальцы стали вдруг - жесткими, цепкими, деревянными.

Однако продолжалось это недолго.

Уже в следующую секунду Октавия, видимо, смилостивилась:

- Ну иди. Ничего с тобой не поделаешь...