Изгнание беса (сборник)

 – Вы считаете, что чудовища должны стать для нас привычным явлением – частью быта – тогда мы перестанем относится к ним с омерзением? Но ведь так можно оправдать любой негатив – воровство например – и включить его в нашу жизнь как норму. Или, скажем, дурную привычку обманывать… Нет, – добавил он, – мне это не нравится.

Альдина опять усмехнулась.

– Какой вы нетерпеливый. Сразу взяли, не разобравшись, и осудили, А, быть может, осуждать как раз и не следовало.

Она остро прищурилась.

И тут в дверь постучали, и немедленно вслед за стуком в кабинет валился Евсей, принеся с собой запах неряшливости и перегара.

– Это… Альдина Гр-гивна… – бодренько сказал он. – Машина, значит, пришла. Ну – с товаром; которая – договаривались… Мужики, значит, интересуются: будем разгружать или как?

Он потер мягкий нос – алкогольного, синюшного цвета.

– Разгружайте, разгружайте, конечно, – холодно сказала Альдина. – Не обратно же отправлять. Я не вижу, в чем тут проблема…

– Дык, того-этого… – смутно сказал Евсей.

– Того-этого?

– Ну – чтобы, значит!

Тогда Альдина полезла в ящик стола, после некоторой возни достала оттуда четыре зеленых купюры и, как фокусник, демонстрирующий зрителям карты, провела их по воздуху перед самым носом Евсея.

– Вот, но только после того, как разгрузите…

– Будет сделано! – радостно заверил Евсей. И, как пьяный гиппопотам, затопал по коридору. – Мужики!.. Давай разгружай!.. Все нормально!..

Послышались довольные возгласы.

– Товар привезли, – пояснила Альдина. – Охломоны, ведь обещали, что только двенадцатого. Ну куда мне теперь все это складировать?

Ее черные брови озабоченно сдвинулись.

Сергей тут же поднялся.

– Намек понял, – кисло сказал он.

Из магазина он вышел в несколько подавленном настроении. Кажется, ничего особенного не произошло, и тем не менее у него было чувство, будто он пропустил в «Детском мире» нечто очень существенное – важную какую-то мелочь, штрих, однако меняющий всю картину. Перед глазами вставала Альдина: вороные гладкие волосы, прилипшие к черепу, толстые стекла очков, будто вдавленные в глазницы, мелкозубье внезапно прорезающейся улыбки.

Все это не имело отношения к делу. Он сжимал под мышкой коробку с ненужным ему арбалетом, было душно, неистовствовало летнее солнце, и только когда он, почему-о устав, минут через пятнадцать притащился домой и когда раздраженно запрятал трижды проклятый арбалет в багажник автомобиля, то, уже захлопнув задребезжавшую крышку, неожиданно понял, что именно его потревожило в кабинете.

В этой куче ремней присутствовал, как ему показалось, и – ошейник Тотоши…

4

Харитон был доволен.