Изгнание беса (сборник)

Нападение – но почему оно закончилось неудачей? Почему Альдина в итоге не расправилась с ним? И каким-аким образом ему удалось отбиться? Ночь, ловушка, чудовище, выползшее из дворницкой. И промозглость могилы, которая его чуть было не поймала. Ведь не должен он был спастись, а все-таки уцелел. Неужели какую-то роль сыграла детская сабля? Нет, наверное, нет, игрушка-то здесь при чем?

Сергей вспомнил, как он трогал вчера тягучую жидкость. Жидкость с чмоканьем падала на асфальт, и похожа она была действительно на машинную смазку – загустевшую такую, отталкивающую, вонючую.

Его, помнится, чуть не стошнило прямо на мостовую. Саблю он, во всяком случае, выбросил. Нет, игрушка здесь, скорее всего, ни при чем. Но ведь что-то же помогло ему выжить и даже отбиться.

Во всем этом присутствовала какая-то простая загадка. Еще шаг, еще малость усилия, и ответ на нее будет найден. Требуется совсем немного. Однако усилие не помогало, серый мутный туман как будто пропитывал голову – размягчал вялый мозг, рождал тоскливую безысходность. Не было никакого желания о чем-либо думать. Сергей тупо тащился по улицам, возвращаясь домой.

Солнце превратило в окаменелости прежнюю грязь, очумело торчали из-под заборов лопухи и крапива, а на середине площади, которую ему все-таки пришлось пересечь, как языческий идол, стоял в одиночестве дядя Миша.

Он увидел Сергея и развернулся к нему, как трактор.

– Вот поставили, – сообщил он, когда Сергей подошел. – А чего поставили и сами не знают. Наблюдайте, говорят, товарищ сержант, за порядком.

Он свирепо обозрел притихший бетонный простор – даже тени от зданий, казалось, стали короче. А сам дядя Миша, проявив таким образом служебную суть, шумно выдохнул и приблизил к Сергею распаренную физиономию.

– Пекка совсем озверел, – сказал он, понизив голос. – Каждый день у него теперь – совещание. А сегодня вдруг объявил мне о служебном несоответствии. Вероятно, ему самому намылили шею. Ну – за обыск и вообще за отсутствие результатов. Я теперь опасаюсь, как бы он не отыгрался на нас. А ты – с кладбища, ну как там вообще ситуация?

– Нормально, – сказал Сергей.

Он не знал, что подразумевает под этим словечком «нормально». Дядю Мишу, однако, такое известие удовлетворило.

Он опять шумно выдохнул и вытер багровый лоб. Сообщил – тем же заговорщическим, пониженным голосом:

– Видел я сегодня эту… Альдину. Магазин она открывала, а я как раз подошел. Смотрю: бледная вся, рука на перевязи. Значит, я: где повредили руку, Альдина Георгиевна? А она – шур-шур-шур, да так, бытовая травма. Дескать, что-то там неудачно откупорила. Губы, значит, поджала, глаза – как булавочные головки, и все целится к магазину, мол, извините, товарищ сержант, – юрк за дверь и, значит, засов задвигает.