Изгнание беса (сборник)

"

"– Прекратите, – сказала она – голосом, от которого у Сергея мурашки пошли по коже.

– Что именно прекратить?

– Все, что вы делаете…

– Я не понимаю, Маргарита Степановна…

Семядоля наклонилась вперед, и землистое, как у смерти, лицо ее неприятно приблизилось.

– Мы же с вами взрослые люди, Сережа. То, о чем я не хотела бы упоминать, как вы знаете, распространяется не только на школьников: под ударом находятся, к сожалению, и многие учителя – потому что по роду занятий мы как бы возвращаемся в детство. Мы живем с этим детством, мы с ним ежедневно соприкасаемся, и оно, разумеется, накладывает на нас явственный отпечаток.

Мы гораздо более восприимчивы к темноте, чем другие. Понимаете, сохранился, ну скажем, этакий родничок, – просто кости не отвердели, и в этом месте мы патологически уязвимы: стоит сильно ударить и начинается адская боль. Правда, вас еще по-настоящему не ударили…

– Это я понимаю, – негромко сказал Сергей.

– Но когда ударят по-настоящему, будет поздно. Может быть, вы тогда и захотите что-нибудь изменить – но уже не получится, действие станет необратимым. И, по-видимому, бессмысленно спорить с тем, что существует века, с тем, что несомненно выходит за пределы нашего понимания.

Вероятно, не следует замахиваться на вечное. Так всегда было и так будет – тоже всегда. И не нам с вами менять что-либо в этом круговороте. А к тому же все то, о чем я не хотела бы упоминать, если рассуждать объективно, выполняет и некоторые полезные функции. Жизнь – ведь это не только радость и смех, жизнь – одновременно и все темное, что спрятано в человеке, его древние страхи и его инстинкты животного. От этого никуда не уйдешь. И, по-моему, дети должны на опыте убедиться в том, что темные стороны мира действительно существуют, и в дальнейшем не переступать границу реальности. Так, наверное, будет лучше для них. А издержки здесь весьма незначительны, ну – один, ну, от силы два школьника в год, это ведь ерунда, согласитесь, Сережа. Ведь гораздо больше людей погибает в дорожно-транспортных происшествиях. Не отказываемся же мы на этом основании от автомобилей…

Она вновь замолчала и, наверное, машинально уставилась на него. Ощущалось что-то бездушное – словно действовало и говорило искусственное создание.

От нее даже слабо припахивало пластмассой.

– Короче, – грубовато спросил Сергей, – что вы, Маргарита Степановна, предлагаете?

Семядоля придвинулась и сказала – едва шевельнув губами:

– Я предлагаю мир…

– Мир? Какой мир? – он не сдержал удивления.

– Я вам предлагаю, Сережа, форму нейтралитета. Все наладится, вернется опять на круги своя. Только вы, пожалуйста, ни во что больше не вмешивайтесь: не пытайтесь посеять тревогу, не будоражьте людей. Раньше вам эта жизнь, в общем, нравилась.