Изгнание беса (сборник)

– Ладно, – сказал Касим. – Договорились. Тогда оторвешь.

Он еще раз, по-видимому, страхуясь, нажал кнопку на пульте. А затем перегнулся вперед и коснулся плеча шофера.

Лицо у него сразу же стало сонное.

– Оторвешь, ну ладно – и оторвешь… Поехали, Миша…

Третье покушение на него было совершено минут через двадцать. Предчувствие вышибло пот, когда машина опять втянулась в кривую узкую улочку неподалеку от офиса. Только на этот раз предупреждение, рожденное интуицией, несколько запоздало, потому что всю тесную, как пенал, проезжую часть впереди уже закупорил выскочивший откуда-то тяжелый лакированный «джип».

И такой же лакированный «джип» встал поперек улицы метрах в тридцати сзади. Значит, они буквально за считанные часы перестроились и учли опыт предыдущих неудачных попыток.

Выхода из этой ловушки не было. Он крикнул: – Пригнись!.. – и согнулся так, что почти уткнулся твердым подбородком в колени. По крайней мере, теперь его защищало переднее кресло. Защита слабая, разумеется, но лучше уж слой пластмассы и поролона, чем вообще ничего.

Он хорошо помнил правила поведения в таких ситуациях. И Касим, до которого тоже, по-видимому, уже дошло, помнил их нисколько не хуже. Во всяком случае, он точно также быстро и очень ловко пригнулся, выдернул из сиденья щиток, который должен бы, по идее, прикрыть их от выстрелов, поднял этот щиток, так чтоб прежде всего закрыть голову, и одновременно выставил перед собой чудовищной толщины пистолет с коротким дулом. Насколько он знал, это была какая-то очень редкая, специальная, предназначенная для особых отрядов модель, которую Касим, обожавший оружие, доставал чуть ли не полтора года.

– Выскакиваем!.. Все – на левую сторону!.."

"Пискнула, точно умирающая, электронная блокировка. Дверцы машины встопорщились, как у жука, грохнувшегося о камень. Видимо, Миша-шофер тоже соображал, что следует делать. Однако никакие соображения, разумеется, помочь им уже не могли. Он рванулся и даже сумел ухватиться за толстую ручку дверцы. Пальцы вцепились в нее, пупырчатая пластмасса пружинила. Спасение, как ему показалось, было уже совсем близко: он видел асфальт, чуть скошенный для стока воды к поребрику тротуара, видел сам тротуар и за ним – распахнутую тихую черноту ближайшей парадной, видел светло-оштукатуренные стены дома вокруг нее.

Он видел даже – так ему показалось – ступеньки старой каменной лестницы. Хорошо бы было очутиться сейчас на площадке третьего или четвертого этажа. Он видел все это отчетливо, как будто озаренное магнием. Он видел даже сухую твердую грязь, забившуюся в трещины камня.