Изгнание беса (сборник)

Контакт, осуществляемый на субстрате минимальной и обрывочной информации, неизбежно приобретет уродливо-гротескную форму. Часы последнего представления уже тикают. Мы нажимаем кнопки, даже не задумываясь о результатах. Реакция, между тем, все больше становится неуправляемой. Последствия, которыми мы легкомысленно пренебрегаем, могут быть ужасающими как для отдельной страны, так и для всего человечества…

Подобные заявления, сделанные в безупречно корректной форме, неизменно будоражили общественное сознание, несмотря на резкие протесты ученых. Но что именно можно было возразить на эти упреки, если даже Роберт Макгир, организатор и первый председатель Научного Комитета, в беседе с журналистами на вопрос о целях появления Оракула прямо сказал: “Не знаем и, вероятно, никогда не узнаем”… Оставалось лишь трепетно верить в спячку Оракула.

Феноменологические исследования, повторенные многими лабораториями десятки раз, однозначно показывали, что при отсутствии активного ввода информации в соответствующую Зону Оракул сворачивает деятельность Инкубатора, Чистилища, Моря Призраков, и даже не останавливающиеся никогда руканы – видимо, мозг системы – переходят на стационарную, повторяющуюся, облегченную пляску, в основном “менуэты”, которая потребляет едва одну сотую операционной емкости подчиненных им военных компьютеров. "

"Дул ветер. Порхала подхваченная им бумага. Валялись сумки, коробки. Лохматой пастью зиял наполовину выпотрошенный чемодан. Белела фарфоровая скорлупа тарелок. Женщина в цветном легком халате, сидя на корточках, внимательно разглядывала босоножку. Другой рукой прижимала к себе белобрысого мальчика лет пяти. Тот вырывался.

Закатившись в беззвучном плаче, топал ногами.

Женщина поймала мой взгляд и сказала, безмятежно и широко улыбаясь:

– Ремешок вот порвался, не могу идти… Вы случайно не видели где-нибудь моего мужа?.. Збигнев Комарский, программист… Он пошел посмотреть, что случилось… – Вдруг, спохватившись, начала запахивать халат на груди. Мальчик тыкал в нее кулаками, пытаясь освободиться.

Их заслонила старуха, толкающая перед собой проволочную тележку. Вздрагивали на ней тючки, взмахивал перьями пышный цветок, воткнутый между сеток.

– Вот это да-а… – растерянно сказал Водак.

Звякнуло, расседаясь, стекло. Изумительно чистый, нетронутый ручеек молока вытек из магазина. Его немедленно затоптали. Все куда-то бежали. Стремительно и бестолково, как муравьи, если разворотить муравейник. Во все стороны сразу. Не понимая, по-видимому, откуда грозит опасность.

– Эвакуация гражданского населения, – опомнившись, прокомментировал Клейст. – Это которое якобы в первую очередь. – Оступился на покатившейся круглой баночке из-под пива. – Ах черт, вляпались!..