Изгнание беса (сборник)

Несколько мгновений она изучала меня, словно не понимала, как оказалась в постели с этим мужчиной, а потом – тоже рывком – уселась, и, придерживая на груди одеяло, глянула с проявившейся озабоченностью:

– Пожалуйста, никогда не говори об этом моему брату. Ни словом, ни намеком, Я тебя очень прошу.

– Почему? – спросил я.

– Он этого не поймет.

– Разве ты не свободная женщина? – с удивлением спросил я.

Мне казалось, что уж кто-кто, а она делает то, что захочет.

– Разумеется, свободная, – высокомерно объяснила Алиса. Отодвинулась нервно, как будто ее смущало, что я созерцаю ее голую спину.

 – Разумеется, я перешла порог Детства и давно решаю сама, как мне поступать.

– В чем дело? – озадаченно спросил я.

– Ни в чем!

– Я тебя чем-то обидел?

– Не трогай меня!

Я протянул руку, чтобы привлечь Алису к себе, но она, точно кошка, отпрянула еще дальше.

Высоко поднялись дуги рыжеватых бровей.

Нос заострился.

Алиса, не глядя на меня, объяснила:

– Миледи, конечно, может переспать с простым воином или слугой, если таков будет ее каприз. Но ни воин, ни тем более слуга никогда не станут ей равными. Потому что воин – это всего лишь воин, и слуга – это всего лишь слуга.

Они останутся таковыми до конца жизни.

Она прикусила губу.

– Отвернись, мне надо одеться.

– А я, по-твоему, кто – воин или слуга? – спросил я.

– Ты – простолюдин, недавно обретший свой Дом…

– Понял, – сказал я.

– Отвернись!..

Так она меня обнадежила.

7

И тем не менее, наступило чудесное светлое время, которое я до сих пор вспоминаю подробно и с замиранием сердца. Уже через пару дней после своего появления Алиса голосом строгой сестры сказала Геррику:

– Надо бы тебя подлечить, братец.

Какой-то ты здесь стал желтоватый…

Лично я болезненной желтизны в Геррике не замечал. Наоборот, здоровый, резкий в движениях парень одного со мной роста – а я, чтоб вы знали, тоже вовсе не из коротышек, – несколько, быть может, угрюмый, что не удивительно при его обстоятельствах, но такой – мускулистый, явно не обремененный хилостью тела, берет вилку, задумывается, и – металлический черенок начинает гнуться в его пальцах. Куда уж лучше? Тем не менее, Алисе, вероятно, было виднее. И несмотря на все возражения Геррика, не очень, впрочем, упорные, чувствовалось, что в этом вопросе Геррик ей подчиняется, она увела его к себе в комнату, плотно прикрыла двери, даже, кажется, на защелку, и, уж не знаю, как там она его лечила, но когда примерно через полчаса Геррик вышел на кухню, это был чуть ли не совершенно другой человек.

Полный энергии, свежий, помолодевший, наверное, лет на десять. Он теперь даже двигался несколько по-иному, точно не пользуясь зрением, а ощущая предметы интуитивно. Мог безошибочно взять нужную ему вещь, не оборачиваясь.