Изгнание беса (сборник)

Тогда – медленное догнивание и превращение государства в сырьевую колонию.

Необходимость внятной идеологии понятна многим. Нужна идея, которая вдохнула бы в общество свежие силы. Требуется идеал, без которого российский человек жить не может. Требуется духовное «нечто» – перед которым поблекли бы временные материальные затруднения. Чисто теоретически эта задача вполне разрешима. Не случайно и президент, кстати, начавший весьма показательно появляться на богослужениях, ныне заговорил о государственной доктрине России. И не просто заговорил, а дал четкое указание такую доктрину представить.

Однако, доктрина, особенно в сфере идеологии, дело долгое: пока философы и культурологи выработают связанный с историческим самосознанием смысловой позитив, пока он – через книги, статьи, конференции – будет переведен с метафизического языка на язык творческой интеллигенции, пока творческая интеллигенция выразит этот позитив в понятной зрителю форме, пока его усвоит современная журналистика, а усвоив, распространит по России, то есть, пока эта доктрина станет частью общественного сознания, времени, скорее всего, пройдет слишком много. Это работа, наверное, не на одно поколение. США, например, вырабатывали идеологию «фронтира» почти целый век. Такого времени у правительства, разумеется, нет. Другое дело, скажем, какая-нибудь политическая новация, то есть, – яркая, доступная сознанию граждан и осуществимая, может быть, уже в ближайшие месяцы."

"К сожалению, Кармазанов не оставил после себя дневников, а его выступления слишком расплывчаты и не сводимы к общему знаменателю. Как и всякий политик он говорит лишь то, что требуется сказать в данный момент.

Понять его истинные намерения затруднительно. И тем не менее можно живо представить себе, как он ведет посапывающие «жигули» сквозь пелену мокрого снега, как вначале лишь рефлекторно кивает, почти не вникая в речь собеседницы, как его внезапно цепляет какая-нибудь выразительная подробность, как он начинает прислушиваться и скашивать на Жанну глаза, как его жестковатые, будто птичьи, руки плотнее ложатся на руль, и как машина выскакивает сначала на Бутырскую улицу, полную фонарей, далее по Новослободской оказывается на Юрия Долгорукова, как она минует ряд приземистых зданий еще прошлого века, а затем, осторожно свернув, пристраивается к потоку транспорта на Садовом кольце. Кармазанов уже не спешит избавиться от навязавшей себя попутчицы, медленно едет он по проспекту, останавливаясь почти у каждого светофора, дважды притормаживает у тротуара и неторопливо закуривает, – стоит, не выключая мотор, пока не кончится сигарета.