Изгнание беса (сборник)

Потому что решение уже все-таки принято, стрелка на глухом разъезде истории переведена, отныне он тоже, что бы ни делал, будет воспринимать тикающий ход судьбы, жизнь его с этой секунды определена, дорога избрана, и уже ничего изменить нельзя.

5

Сказанное, естественно, не означает, что Кармазанов сразу же, в тот же день, начинает предпринимать какие-то конкретные действия. Для действий, по его мнению, ситуация еще не созрела. Вопрос очень болезненный, навернуться здесь можно так, что костей не останется. Это он хорошо понимает. Чего-чего, а бесплодных мечтателей в этой стране хватает.

Прожекты всем надоели; человека надо сперва проверить на серьезной работе. А потому, почти мгновенно зачислив Жанну в штат какого-то из многочисленных подразделений, проследив, чтоб ее загрузили и попросив присмотреть, как она справляется со своими обязанностями, он на долгое время как бы забывает о ней, словно факт их вечернего разговора выветрился у него из памяти. Целых три месяца проводит она за скучным канцелярским столом, оформляет какие-то накладные, ведет реестр «движения расходных материалов», регистрирует малопонятные «текущие поступления», подшивает их в папки, разносит по соответствующим кабинетам. Это – рутинная, скучная, изматывающая круговерть, забивающая мозг и сердце и не приносящая удовлетворения. Снова ничто не указывает ни на какое предназначение. Дни уходят за днями, а она ни на шаг не продвигается к намеченной цели. Кажется, что все забыто, отброшено, рассосалось, осталось в далеком прошлом. Она достигла жизненного предела; ничего нового в ее судьбе больше не будет.

И здесь хочется провести сравнение с ее знаменитой предшественницей.

Если первая Жанна, историческая Жанна д’Арк, появившаяся в Вокулере и объявившая, что именно она предназначена спасти Францию, сразу же получает от коменданта города конвой из шести человек, прибывает ко двору короля в Шиноне, и уже через месяц ведет войска Карла VII к осажденному Орлеану, то у Жанны из российской провинции события разворачиваются значительно медленнее. Проходят новогодние праздники с единственным, правда искренним, поздравлением от родителей, заканчивается морозный январь, висит над звонницами Москвы шар медного солнца; уже накатывается февраль в треске лопающихся сосулек, и только тогда Кармазанов вызывает ее к себе, в кабинет, где начальство, в другом крыле административного корпуса, и вялым голосом, точно видит ее впервые, предлагает принять участие в некой провинциальной кампании: «ну, это – учитывая, так сказать, ваш опыт работы». Он на нее почти не смотрит, фиолетовые глаза высокомерно прищурены."

"Жанна сразу же понимает, что он имеет в виду. Нигде с такой легкостью не бросают людей, как в политике.