Изгнание беса (сборник)

Однако, когда прибывает поезд, выпыхивающий струи пара, и находится место меж двух сонных теток с узлами и чемоданами, она машинально трет друг о друга мерзнущие ладони. Руки у нее чистые, даже без скромного маникюра, свежевымытые, припахивающие еще гостиничным земляничным мылом; вероятно, оттереть кожу лучше уже нельзя, но ей все равно кажется, что на пальцах у нее – следы крови.

6

Жизнь жестока. Но жизнь жестока непредумышленно. С очевидной нелепостью, не видя различий между добром и злом, награждает она за то, что награды вовсе не требует, и наказывает тогда, когда кажется, что ничто не предвещает ненастье.

Кара ее внезапна и потому выглядит несправедливой, а подарки она рассыпает так, что милость ее кажется мимолетным капризом. Она будто все время пробует человека на прочность и того, кто не выдержал, вдруг без стеснения выносит вперед, а того, кто мужественно напрягал последние силы, окатывает волной и затягивает в пучину водоворота. Безнадежно искать здесь какую-нибудь, пусть парадоксальную логику. Логики в жизни нет. Логика – только в судьбе. Но тогда эта логика движется наперекор самой жизни. И поэтому то, что сплелось в зимнем морозном городе – среди сугробов и остекленевших садов, уже никогда не будет расплетено. Прошлое всегда присутствует в настоящем, и легким тленом пропитана любая жизненная перспектива.

Нельзя сказать, что Жанна так уж хорошо чувствует это. Сами ее такие способности еще зачаточны и далеки от будущего совершенства. Они еще дремлют, обнаруживая себя только в критических ситуациях. Это не сознательное ясновидение, которое Жанна приобретет, кажется, лишь к концу жизни. Однако нечто тревожное уже брезжит, вероятно, в ее душе.

Не случайно она пытается стереть невидимую кровь с пальцев. Память о выкаркивающем страшные слова репродукторе будет жечь ее еще очень долго. Совсем другим человеком возвращается она на свое рабочее место, – бухгалтерия хозяйственного подразделения выглядит теперь как-то убого. Крашеные синим стены, отсеки, где за пластмассовыми перегородками помещаются сослуживцы. После чистоты января трудно дышать застойным воздухом канцелярии. Ей все время кажется, что в нем недостает кислорода. И тем не менее, она пока сидит за своим прежним столом и по-прежнему оформляет однообразные документы. Она бегает по этажам и разносит бумаги в начальственные кабинеты, она так же, как раньше, сторонится всяких служебных компаний, а с коллегами по работе она держится, как застенчивая провинциалка, но все это – уже только образ, в котором удобно прятаться от множества глаз. Потому что никто уже не принимает ее за безобидную провинциалку. Напротив, она ежедневно чувствует на себе самое пристальное внимание."

"Это, разумеется, вполне естественно.