Изгнание беса (сборник)

Он рисует ей схемы, где черточками и кружочками обозначены силы, влияющие на президента, проводит стрелки, указывающие на зависимость этих сил от других, делает сноски и примечания, чтобы схема лучше запоминалась. Характеристики, которые он дает лидерам политических фракций, убийственны: этот глуп и не имеет ничего, кроме непомерных амбиций, двум другим дай только возможность «прикрыть» некоторые кредиты – фракция тут же проголосует, как один человек, третий жаждет иметь пост в президентской администрации – ну, ему обещают, водят таким образом на поводке… Он очерчивает доминирующие пристрастия каждого: этот слаб и тщеславен, поэтому легко поддается влиянию, тот, напротив, упрям, как козел, (с такими, кстати, работать проще всего), эти оба любят, чтобы их уговаривали… Жанна внемлет ему, широко распахивая глаза, вытягивает из него дополнительные подробности, будто скряга, накапливает в сознании мелочи и детали.

Нет пределов ее наивному любопытству. Так же, согласно легенде, принцесса из провинциального Ангальт-Цербстского княжества, по пути в Россию, где она должна была стать супругой наследника, жадно расспрашивала о деталях будущего своего бытия: записывала сведения в блокнотики, зазубривала нужные имена, а через полтора смутных десятилетия стала новой императрицей. От пытливого любопытства до превосходства над окружающими – один шаг. Бойтесь честолюбивых провинциалов, твердит нам история. Ни у кого нет такого неистового стремления, как у них. Только они, чья природа еще не опутана условностями воспитания, сохраняют почти первобытную по чистоте жажду жизни и, отбрасывая традиции, которые для них ничего не значат, продвигаются к цели там, где питомцы блестящих столиц в бессилии останавливается. Мир толкают вперед именно провинциалы. Это так, и Жанна не является здесь исключением. И хотя у нее, конечно, и мысли нет ни о какой горностаевой мантии, ни о личной гвардии ни о фанфарах звенящих побед, ее жадность к практическим знаниям поистине неисчерпаема и сродни, вероятно, той, что приводит либо к трону, либо на плаху. Во всяком случае, она благодарна Кармазанову за учебу. Внутренняя механика власти становится теперь намного яснее. Жанна чувствует, что взрослеет после каждого дня занятий."

"Странную пару, должно быть, представляют они в глазах окружающих: взбудораженный, нервный, подпрыгивающий кузнечиком Кармазанов, создающий вокруг себя атмосферу враждебности – редко кто отважится просто так, по-дружески, обратиться к нему, и вчерашняя школьница, за которой тянется шлейф странных слухов: аккуратная, немного застенчивая, старающаяся ничем особенным не выделяться.