Изгнание беса (сборник)

И предназначение Жанны, с каких бы позиций мы ни пытались его трактовать, заключается, вероятно, не в личном объединении искусственно раздробленного народа, а лишь в том, чтобы народ этот осознал себя именно как народ, и чтоб появилась надежда среди уныния и упадка. Кто-то должен был разбудить дремлющую Россию, показать, что мы имеем свой, отличный от других, исторический путь, свой, отличный от других, образ существование, и свою живую звезду, сияющую в тумане грядущего. Зажигает такую звезду, наверное, Бог, но узреть ее и проникнуться ее светом должен именно человек.

И вот здесь, вероятно, следует вспомнить о главном. То, чего хочет народ и чего хочет власть, – две разные вещи. Более полугода прошло со времени киевских и московских событий; и чем далее они погружаются в сумрак, где «уже ничего различить нельзя», тем яснее становится их политическая исчерпанность. Потому что более полугода уже тянутся муторные переговоры между правительствами, заседают комиссии и разрабатываются десятки планов и документов, происходят согласования, уточнения, согласование уточнений, принимаются обязательства, которые никого ни к чему не обязывают, и все это расписывается как «предварительная работа по объединению двух дружественных государств», и все это тянется, размывается и постепенно заслоняется другими событиями.

А тем временем Черноморский флот опять гниет на приколе, в Севастополе снова вывешивают жовто-блакитные доказательства государственной «незалежности», о «народном законопроекте», никто более не вспоминает, а войска Украины проводят учения вместе со своими «западными друзьями». Фантастическая история Жанны отходит в область легенд. Она, точно видение, рассеивается и не оставляет воспоминаний. Ничего этого не было, а то, что было, не имеет значения. Вот та правда, которая тщится ныне пребыть единственной."

"Однако прошлое мстит восстанием неожиданных истин. И если Бог – или тот, к кому мы изредка возносим шепот смятенной души – на мгновение обратил незримый свой лик к России, если загорелась звезда, указывающая дорогу в будущее, можем ли мы делать вид, что небо пустынно, а земля и воды безгласны, как до сотворения жизни? Можем ли мы противиться воле Божьей, если выражена она так, что не узрит ее только слепой? Разумеется, человек – не глина в руках провидения, солнце светит и мертвым, а люди не обязательно внемлют пророку.

И все же хочется верить, что это еще не финал. История – великий целитель, но исцеление иногда горше самой болезни.