Изгнанник Ардена

У него перед глазами то и дело всплывало воспоминание, как они с Адалиной выбирались из Изумрудного дворца через кабинет покойного короля, где висел портрет совсем юного Танната. Еще в тот вечер Тристану показалось, что он где-то видел это лицо, а теперь хотелось смеяться от собственной глупости.

– После признания матери Таннат стал приглашать нашу семью в Изумрудный дворец или сам посещал поместье и каждый раз искал встречи со мной. Ему хотелось узнать обо мне все. Возможно, потому, что обе его дочери были мертвы. Одна из них, Брезильда, умерла от тифа незадолго до того, как вскрылась правда обо мне.

Адалина ни с того ни с сего хихикнула, и Тристан поднял на нее недоуменный взгляд.

– Помнишь, что ее прочили тебе в жены? Представляешь, если бы она выжила, мне пришлось бы звать тебя зятем.

Тристан безрадостно усмехнулся. Абсурдность ситуации достигла апогея.

– Значит, часом ранее ты солгала, сказав, что мать ревновала к тебе любовника?

Лицо Адалины стало мрачнее тучи.

– Нет. Не соврала. Мама и правда ревновала ко мне отца, потому что он всегда искал встречи со мной, а не с ней. Я узнала это, когда случайно подслушала их разговор.

 – Она протянула руку к шкатулке и, печально вздохнув, провела пальцами по крышке. – Хотелось бы верить, что она заставляла меня краситься как шлюху и не выпускала лишний раз в свет, чтобы защитить. Но, как бы ужасно это ни звучало, она просто не хотела, чтобы Таннат узнал обо мне правду, опасаясь соперничества за его внимание. А я жаждала его внимания, потому что он был единственным родителем, кто его мне уделял.

– Почему ты не обратилась за помощью к настоящему отцу, когда тебя хотели насильно выдать замуж?

– Я обращалась.

Но в вопросах брака он придерживался тех же взглядов, что и Фредерик. – Адалина отдернула руку от шкатулки, будто та нагрелась и обожгла ее пальцы. – Он сказал мне, что муж – это средство для достижения положения в обществе, статуса и власти. А для любви брак не обязателен.

– А я-то думал, что у меня отец – кретин. Тебе не повезло сразу с двумя.

Тристан с досадой покачал головой, и губы Адалины изогнулись в подобии улыбки, хотя ничего веселого в этой ситуации не было.

– Таннат очень рассердился, когда я распустила слухи о себе, но, в отличие от матери и Фредерика, регулярно присылал мне письма, пока я отбывала наказание в глухой провинции.

Я сжигала их сразу после прочтения, но до сих пор помню их содержание. Он рассказывал мне о своем детстве, о том, как готовился к правлению, как полюбил мою маму… Я и не заметила, как привязалась к нему и начала ждать встречи. Только этому не суждено было сбыться. Через неделю после моего возвращения кто-то донес Фредерику о связи мамы с королем и о том, что я дочь Танната.