Изгнанник Ардена

Стоило этому постыдному для благовоспитанной леди звуку сорваться с ее губ, как Тристан, тяжело дыша, отстранился и уставился на нее тяжелым взглядом.

– Нам лучше остановиться, – прохрипел он, пытаясь выровнять дыхание.

– Но почему? – возмутилась Адалина и впилась ногтями ему в плечи, давая почувствовать глубину своего недовольства. – Ты ведь желаешь меня!

Соблазнительно улыбнувшись, Тристан медленно провел ладонью по ее талии и сжал грудь. Адалина стиснула зубы, чтобы не радовать этого нахала новым вожделенным стоном.

– Я уже несколько месяцев изнываю от желания обладать тобой.

 – Он наклонился и начал осыпать ее шею влажными поцелуями. Адалина вонзила ногти в его плечи с такой силой, словно грозилась распороть загорелую кожу до крови. – Я и сейчас хочу тебя так, что плавятся мозги, но я не позволю этому случиться сегодня.

Он оставил напоследок мягкий поцелуй на ее губах и отстранился.

– Ты серьезно? – разозлилась она и села, чтобы уйти. – Да ты…

Тристан обхватил ее за плечи и, вновь повалив на кровать, поцеловал ее со всей жадностью и страстью.

– Мне льстит, что ты даже не пытаешься скрыть, как сильно хочешь меня, – прошептал он.

Адалина раздраженно закатила глаза.

– Зачем скрывать то, что и так очевидно? Я хочу тебя, ты хочешь меня, так что давай не будем томить друг друга.

Тристан с тяжелым стоном лег на кровать и притянул ее к себе. Море наконец-то успокоилось, и корабль медленно и плавно покачивался на волнах. И это бы убаюкало Адалину, но кровь в ее венах кипела от неутоленного желания.

– Как только мы сойдем на сушу… обещаю, Адалина, ты охрипнешь от беспрерывных стонов, а на следующее утро не сможешь ходить.

Но я не буду спать с тобой сейчас. Только не так.

От слов Тристана внизу ее живота все затрепетало, а жар с щек спустился к груди.

– Не так? – еле слышно повторила она, уткнувшись лицом в сгиб его шеи.

– Я пьян, очень пьян. Завтра я многое не вспомню, а если вспомню, то буду жалеть. Не хочу так. Не с тобой.

– Почему?

– Потому что я хочу запомнить каждый миг нашей близости так ярко, насколько это возможно.

Грудь Адалины защемило, но это сладкое чувство быстро сменилось горечью.

"

"Он пьян. Да, Тристан не вел себя странно или глупо, как бывает с другими захмелевшими мужчинами, но говорил он явно не как трезвый Тристан. Его желание было вызвано не чувствами, на которые так глупо надеялось ее сердце, а обычной похотью, помноженной на ром.

Адалина приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в глаза, но Тристан лежал с прикрытыми веками. Бледность на его лице сменилась небольшим румянцем, губы слегка приоткрылись, а дыхание стало размеренным и тихим. Он спал.