Изгнанник Ардена

Все дело в том, что он мало кому доверял настолько, чтобы спокойно спать с ним в одной кровати. Даже в те редкие моменты, когда он все же позволял остаться на ночь девушкам, пользующимся его особым доверием, ему очень плохо спалось. Душно, тесно, неудобно. Он ненавидел, когда его трогали во сне и уж тем более лезли с ним обниматься. А тех, кто отбирал у него одеяло, он и вовсе готов был убить.

Эта ночь стала исключением. Адалина уснула у него на груди, и ее тихое, мерное дыхание действовало на него так же умиротворяюще, как осенний дождик поутру.

Ее рука лежала у него на животе, но не вызывала противное щекочущее ощущение, а приятно согревала кожу. Аромат ее карамельных волос – яблоко, мед и корица – бальзамом ложился на душу."

"Упрямая, дерзкая, настырная и неугомонная в жизни, во сне она больше напоминала мягкого и пушистого котенка.

Но он помнил, что у этого котенка были стальные когти.

Тристан долго не спал, прокручивая в голове события прошедшего дня. В груди клокотал гнев каждый раз, когда он вспоминал, как Фарад швырнул Адалину на кровать, а потом набросился на нее, словно голодный пес на кость.

Тристан чудом сдержался, чтобы не снести ему голову в тот же момент. Если бы все зашло дальше прелюдии, он убил бы его не мешкая, наплевав на последствия. И хотя ничего не произошло и этот плешивый козел вовремя уснул, Тристан ненавидел себя за то, что подверг Адалину такой опасности.

Будто он никогда раньше не использовал людей в своих собственных целях.

Будто не манипулировал ими, не лгал и не играл на чувствах других.

Нет. Он проделывал это сотни раз и никогда не страдал угрызениями совести.

Единственные люди, о чьих чувствах он переживал, – это его близкие. Его семья. Поэтому страх и волнение за Адалину только злили и тревожили его. А когда она пришла к нему сама, такая гордая и прекрасная в гневе, в его душе поднялась буря, и он пал под ее натиском. Страстные объятия, жадные поцелуи, разгоряченные тела, томные вздохи и громкие стоны. Он даже самому себе не хотел признаваться, почему не спал с другими женщинами с тех самых пор, как помог Адалине сбежать из Изумрудного дворца. Хотя ответ лежал на поверхности. Он желал лишь ее.

Когда Адалина призналась, что все еще невинна, внутри него словно что-то надломилось. Несмотря на ее смелые выходки и показную вульгарность, Тристан догадывался, что у нее не было мужчин. И тем не менее это не мешало ему делать откровенные намеки, касаться ее так, будто они были любовниками долгие годы, желать близости с ней и открыто проявлять чувства. Однако в тот момент, когда она сама рассказала ему об этом, он засомневался.