Изгнанник Ардена

Тристан нахмурился, вспоминая слова Кристин о том, что молодая служанка выпила яд не задумываясь, когда он заподозрил ее в попытке отравления. Но если она не собиралась покушаться на него, зачем тогда убила себя?

Закария оттолкнулся от столбика крыльца и совершенно бесшумно зашагал в сторону дороги, ведущей к окраине деревни, где простиралась лесная опушка. Тристан не обращал на него внимания, пока он не остановился.

– Раненая девушка не спит. – Закария поднял взгляд на открытое окно на втором этаже. – Она зовет вас, принц Тристан.

Тристан прислушался, но никаких звуков из комнаты не доносилось.

– У меня более чуткий слух, чем у вас, – словно прочитав его мысли, сказал Закария и пошел дальше.

Тристан поднялся со скамейки.

– Пойду проверю, может, твой ушастый подчиненный не врет.

– Иди-иди, – протянул Рэндалл с улыбкой, показывающей ямочку на щеке, от чего Тристану захотелось его стукнуть.

Он вошел в дом так же бесшумно, как выходил, и поднялся на второй этаж. В коридоре столкнулся с Авророй и Энни.

– Ты не видел Рэндалла? – спросила Аврора.

– Он сидит возле крыльца, ждет тебя.

Эти двое остановились в своем собственном доме, расположенном на окраине деревни.

Они предлагали и Тристану перебраться к ним, но он отказался – не хотел оставлять Адалину одну среди чужих людей. Как бы она ни храбрилась, как бы ни притворялась, что ей все ни по чем, он знал, что она все еще оставалась юной и хрупкой девушкой, которая нуждалась в защите и поддержке.

– Завтра увидимся, – на прощание сказала Аврора и спустилась по лестнице.

Энни коротко улыбнулась ему и последовала за ней.

В груди Тристана неприятно заскребло от скорби, которая отчаянно рвалась наружу, но он снова заковал ее в цепи и посадил на замок.

Сходство арденийской девушки с той, о ком пела и плакала его душа, было для него сродни снадобьям из соцветий дурмана: они лишь маскировали боль сладким дурманом, но не заживляли гниющие раны. Тристан смотрел на Энни и в ее лице отчетливо видел черты Анны, но от этого ему делалось только хуже.

Он проводил ее взглядом, пока она не спустилась по деревянной лестнице, покачивая стройными бедрами, и не услышал приглушенный слабый голос.

– Кто-нибудь…

Жалобный, полный страдания голос вырвал его из плена горьких воспоминаний.

Волнение за Адалину оттеснило все другие чувства. Тристан отвернулся от лестницы и стремительно зашагал в сторону ее комнаты.

Глава 16"

"Адалина не могла уснуть, сколько бы ни пыталась. В комнату из окна проникал и свежий воздух, приносящий с собой упоительный аромат лесной хвои и зелени, и стрекот сверчков, которые своими песнями словно приветствовали летнюю ночь. Все в этом месте казалось умиротворяющим, но Адалина не находила покоя.

И не только из-за боли в ране.