Изгой

 – Заодно и пообщаемся.

Мы с Федей слегка замялись: правильно ли будет принять приглашение? Может, сказать, что мы сыты, быстро ответить на вопросы и удрать отсюда?

– Давайте, давайте – без церемоний! – верно истолковал наше смущение РПК. – У нас тут такой борщ – просто ахнете! Мастера готовили. Все по древнехохлятской технологии!

Да и ладно, раз приглашают, почему бы и нет?

Мы сели обедать. Кастрюля с борщом, соленые огурцы, маринованные грибочки, квашеная капуста с клюквой, мясо вареное в большой чашке, с мослами, ржаные мелкие сухари, черный хлеб, сметана, водка, граненые рюмки, зелень. Я бы так сказал: все здесь было нарочито простецки, по-народному. Народность эта выпирала буквально изо всех щелей.

Из кастрюли торчал половник, каждый сам себе наливал сколько хотел. А температура борща была выверена до градуса. Не обжигающий, не остывший – а просто горячий. Массивная кастрюля стояла на горячем керамическом круге, проводов я не заметил и невольно подивился такой странной инновации. В гармонии с общим стилем здесь была бы уместнее печная конфорка или даже простая электроплитка, типа тех, что стоят в подсобках у хлопкоробов.

А вот этот белоснежный кружок – он как-то выбивался из строя, диссонировал с прочими атрибутами нарочитой простоты и, как мне показалось, низводил на нет всю эту благодатную сермяжность.

И вообще, между нами говоря, обед у РПК не удался.

Нам хотелось простецки «вмазать» и расслабиться – после такой акции это было бы очень кстати. Но у нас сформировался – вроде бы сам собой, под влиянием обстоятельств и факторов – определенный изгойский кодекс. В части, касающейся спиртного, этот кодекс предписывает следующее: принимать только «дома» (в безопасном месте), когда кто-то трезвый стоит на дежурстве и в ближайшие несколько часов не ожидается никаких осложнений обстановки.

Эти люди нам чужие, мы и Филину-то не доверяем – с опаской относимся, поскольку есть все основания подозревать, что они нами пользуются, не сообразуясь при этом с нашими интересами. Мы не дома. Домой нам еще добраться надо, а в дороге может всякое случиться.

Поэтому пить не стали. А борщ, который так нахваливал РПК, без водки оказался так себе: пародия на те борщи, к которым нас приучила тетя Галя, – гусячья мать. Огурцы, грибы и капуста были в тон борщу – какие-то насквозь магазинные, без «изюминки».

Под невкусный борщ и на фоне псевдонародного антуража меня слегка пробило на философию."

"Надо же, такой великий человек, глыба и вершитель, а вынужден пробавляться контрафактным дрянным борщом и казенными соленьями.