Изгой

Ленка не вынесла такого издевательства, послала нас подальше и легла спать на заднем сиденье – Федя сел за руль.

Я пробовал роптать. Федя тупица, на фига сто раз кататься, время высчитывать, все на глазок можно прикинуть!

Федя – ноль внимания. В итоге он нашел еще два дополнительных маршрута эвакуации, так что пришлось чертить отдельную схему.

И только после того, как все четыре маршрута были досконально отработаны, мы поехали «на базу». По дороге Федя позвонил нескольким товарищам, договорился насчет экипировки и обеспечения. Тут еще Леха поспел – нашел оптимальный вариант с транспортом. Звонить наш шпионоприбабахнутый собрат не стал – он прислал подробную эсэмэску с описанием, где что «лежит».

– Ну вот, пока все пучком, – Федя суеверно постучал по лбу – другого дерева под рукой не было. – Посмотрим, как оно дальше будет...

* * *Мы завезли Ленку домой, а сами двинули на встречу с легионерами.

Ленка завозиться не хотела.

– Моя машина! – бурчала она спросонок, зевая и потягиваясь. – Не пущу одних...

– Лен, ты устала, отдыхай, мы сами, – Федя ласково, но решительно выволок нашу подстрекательшу из салона. – Тут рядышком, минут через сорок вернемся. И потом, ты же их не любишь, этих злых нацистов..."

"Ленка и в самом деле устала – скорее морально, на интервью потратила много эмоций (не каждый день такое случается), поэтому особо упорствовать не стала: вяло ругаясь, забрала свою сумку и зашла во двор.

Честно говоря, я бы тоже остался. Из дома вкусно пахло борщом, близость «родных стен» приятно расслабляла, так что никуда не хотелось ехать.

– Соберись, – Федя, как всегда, верно уловил мое настроение. – Рано расслабляться, еще неизвестно, как переговоры проведем...

Встречаться договорись на Симферопольском шоссе, у поворота на Александровку. Легионеры у нас на конспирацию припадают даже еще круче Лехи – выписывать виражи на предмет возможной слежки не обязательно, так что мы выбрали местечко вблизи от дома.

Написал «от дома» и призадумался.

Интересно получается... Мы обосновались примерно посредине между Москвой и Аммиачинском. Недалеко от нашего прежнего дома, утраченного нами совсем недавно.

Зачем, спрашивается? Предки наши оттуда съехали, квартир у нас теперь нет, да и небезопасно околачиваться поблизости – по логике, искать нас в первую очередь будут именно там.

И все равно, как будто что-то продолжает нас связывать, не обрывается некая неведомая нить. Дом, Родина, эфемерные такие понятия – они не торопятся уходить из жизни изгоев, тлеют в ней, как медленно угасающие угольки погасшего костра, который никого уже не согреет.

Вот такой грустный атавизм.