Изгой. Кровь и пламя

Если прибегу еще чуть раньше, что вполне выполнимо, то выдвинусь навстречу твари – уже по другой стороне ущелья. Мне бы подобраться к ней поближе, мне бы дотянуться рукой…

Глаза «увидели» что-то знакомое, и я на ходу метнулся чуть левее, резко затормозив, засунул руку в узкую темную расщелину между камнями. Пальцы вцепились в нечто живое и пернатое, судорожно забившееся, затрепыхавшееся в моей руке. Но мне было не до игр. Тихий хруст тоненьких косточек оповестил, что я сжал руку слишком сильно и без нужды – ни к чему ломать кости уже мертвой птице.

Мягкий шлепок оповестил о падении на камень почти невесомого птичьего трупика – сломанного и выпитого досуха. А я уже был далеко от того места. Тарпе только что лишился одного своего соглядатая, но сколько еще осталось их вокруг?

Гранитные скалы изобилуют трещинами и пустотами, неприметными взгляду. Там могут спрятаться десятки птиц. Всех их переловить совершенно невозможно, я их чую лишь вблизи. Да и бессмысленно – Тарпе будет посылать и посылать новых напитанных чужой жизненной силой птиц на разведку.

Исполинская нежить осталась позади, продолжая тяжко покорять стену ущелья, пытаясь добраться до вершины Подковы. Я успевал… и в этот миг понял, что невольно оказался пророком, когда подумал, что «Тарпе будет посылать и посылать птиц»…

Дружные вопли донеслись сразу с двух сторон.

Сзади – громко и предупреждающе. Спереди – едва-едва слышно, от поселения.

Потом я услышал дробный… хлопок… частое хлопанье… множество тонких криков донеслось сверху… А затем с небес обрушился тяжелый град. Сначала упали камни, я получил скользящий удар по затылку, дважды ударило по левому плечу.

Спустя миг на меня рухнуло несколько истошно кричащих пернатых комков, бьющих меня крыльями, лапами, клювами, всем телом! Во все стороны полетели пух и перья.

Со злобным воплем я взмахнул руками, легко схватив сразу несколько не пытающихся увернуться созданий, и резко сжал пальцы, повторяя недавний трюк. К моим ногам упало несколько изломанных птичьих трупиков, повисшее в воздухе багровое марево разлившейся силы немедленно втянулось в мое тело. Но я смотрел не на несчастных жертв Тариса.

Нет. Я смотрел вверх, в потемневшие небеса, а с моих рук обильно стекала птичья кровь.

Птицы!

Сотни самых разных птиц! И каждая несла в лапах камень! Большая часть неслась к поселению, еще часть пронеслась над только что оставленным мною отрядом, и вся стая дружно выронила свой тяжкий груз. И тотчас до меня донеслись крики боли. Камень это камень… он причинит боль и ущерб, даже если ударит по плечу, по защищенному кожаному доспеху, укрепленному магией.