Изгой. Кровь и пламя

– От чего?

– Не знаю, друг Корне! Но что-то очень плохое! Зло! Зло!

– Где зло? Наверху? В земле?"

"– В камне зло! – выпалил Тикса и удивленно заморгал глазами, видимо, сам не ожидая, что когда-нибудь сможет произнести такие кощунственные слова про столь добрый для всего Подгорного народа камень.

– Верно, – медленно произнес я, понимая, что мои все усиливающиеся ощущения напрямую связаны с окружающим нас гранитом. – Кажется, они вырубали язв…. вырезали червоточины… извлекали осколки… выковыривали кусочки яблок из праздничного бедняцкого пирога.

– Господин?

– Представьте, что это на самом деле очень большой яблочный пирог, – я широко развел руками, не переставая при этом двигаться вперед и смотреть туда же, вглубь сумрачной расщелины, – Но не пирог богатеев, а испеченный в семье бедняка, где на весь пирог потрачено лишь одно яблоко. Лепешка серого, едва подслащенного теста и очень редкие, но очень вкусные кусочки печеного яблока. А те, кто вырубает гранитные блоки, они как мальчишки-сладкоежки, что прямо пальцами жадно выбирают самую вкуснятину и, обжигаясь, пихают ее в рот, утирая губы грязными рукавами… и каждый кусочек яблока обильно пропитан… чем-то страшным…

– Оченно страшным! Гномы здесь жить бы не стали! – поспешно поддержал мое мнение коротышка. – Ни за что!

– А здесь зубила стучали куда чаще, – заметил я, глядя на сплошь изрытую дырами гранитную скалу. – Вырезано блоков в разы больше. В этом месте было особенно много кусочков вкусного яблока?

– Я теперь на пирог яблочный и смотреть больше не смогу, – бухнул Туорий.

– А че на него смотреть? – проворчал Рикар. – Его есть надо, пока не остыл! Господин, слышите?

– Слышу, – ответил я, невольно ускоряя шаг и давая команду ниргалам: – Стена!

Оба столь похожих на меня воина шагнули вперед, наши плечи с лязгом соприкоснулись. Дальше мы шагали в ногу. В моих руках обычный солдатский меч. Ниргалы вооружены арбалетами. За нашими спинами сгрудился весь невеликий отряд, замыкающие ведут недовольно фыркающих и пугливо прядающих ушами лошадей.

Донесшийся до моих настороженных ушей шум не был угрожающ. Окажись я в мирном городе и услышь подобные звуки, обязательно поспешил бы на помощь. Плач… впереди, в густом сумраке за уступом мягко поворачивающей расщелины, кто-то горько и жалобно плакал. Тоненько всхлипывал, порой вскрикивал и начинал стонуще причитать. Сначала мне показалось, что там рыдает ребенок – и перед глазами сразу возникли ужасные останки до смерти замученного мальчугана, насаженного на кол. Но нет, здесь голос был чуть грубее, взрослее.

Отстранив дернувшегося было вперед Рикара, я первым заглянул за уступ. И невольно замер.

В этом месте расщелина довольно сильно расширялась.