Измена. Дар богини драконов (СИ)

Он сразу подмечает, что Лилия расстроена, хотя она держится как обычно. И стоит ей удалиться из обеденной залы, как он задает вопрос:

— Поссорились, что ли?

— Хуже, — отвечаю с невеселой ухмылкой.

— Расскажешь? — он не надеется на положительный ответ. Даже положение лучшего друга не дает ему права лезть в мои отношения с Лилией, и он это прекрасно знает.

— Пожалуй, да. Только не здесь, а в кабинете за бокалом чего-нибудь крепкого.

— Неужели все настолько плохо? — вслед за мной он поднимается из-за стола, с тоской посматривая на недоеденный стейк. Повара у меня готовят что надо, тогда как у Бриана один старый несчастный слуга выполняет все функции от горничной до мажордома, и если после его стряпни, братец не страдает расстройством желудка, то это уже успех. Бриан, как и я, военный, но у него нет женщины, которая ждала бы его дома, потому он воспринимает дом, как место, где можно перекантоваться во время отпуска. На время своего приезда он даже не снимает чехлы с мебели и занимает только одну комнату.

В кабинете я наполняю два бокала.

— Как дела на Северной границе?

Я ежедневно получаю сводки, но узнать новости от непосредственного участника событий лишним не будет.

— Вирены будто затаились и чего-то ждут. Есть единичные прорывы, но они не нападают, а будто стараются уйти незамеченными. Кажется, они к чему-то готовятся.

— Говоришь, словно подразумеваешь у них наличие сознания, — хмыкаю я.

Эти порождения хаоса не умеют мыслить. Единственная эмоция им доступная — ярость. Они крушат все на своем пути. Бессмысленно и беспощадно. Чудовищ не интересуют ни территории, ни ресурсы. Суть их — причинение зла всему живому.

— Я так думаю.

— То есть наши ученые, посвятившие годы исследованию виренов, ошибаются, а ты прав?

— Ни один ученый не подойдет к живому вирену. В то время как я видел их сотни, — его совершенно не смущают мои слова. Баран упертый! Он моложе меня всего на три года, но до сих пор не растался с юношеским максимализмом и горячностью.

— Я тоже видел, потому и говорю, что ты заблуждаешься.

Бриану хватает ума не спорить со мной, а перевести тему разговора.

— В бездну виренов, скажи лучше, что у вас стряслось с Лилией?

— Истинность стряслась.

— Тебя можно поздравить? — он распахивает объятья, искренне улыбаясь. — Завидую тебе.

Отстраняюсь. Неужели по мне не видно, что я этому не рад.

— Не стоит поздравлять. Это проклятье, а не дар судьбы.

— Не понял. Я бы все на свете отдал, чтобы меня дома ждала моя единственная. Наконец появилась бы причина возвращаться с поля боя, — на его лице появляется мечтательное выражение.

— У меня эта причина есть. Лилия. И мне никто другой не нужен.

— Великая Богиня лучше знает, кто подходит к тебе.

Мне не нравится его назидательный тон.