Измена. Давай откроем брак? (СИ)

— Нет другого выхода. А если ты переживаешь, что после развода Ян один долго не останется, то спешу тебя обрадовать, он и в браке был не один, нашел себе… увлечение на стороне. Ясно?

Возникает тишина. Лицо мамы меняется.

— То есть… там отношения или увлечение мимолетное? — уточняет она.

— Разве это что-то меняет?

— Меняет. Муж у тебя состоятельный, видный… Сколько охотниц алчных, пролетающих мимо, бывает у таких, как он.

— Вот спасибо, мама. Поддержала, так поддержала. Вот только, знаешь… Я выходила замуж за любящего мужчину, а не за общественный туалет и точка. Прошу, перестань меня винить, пока мы совсем не разругались…

— Да я же за тебя, дурочка, переживаю! За твое счастье…

— Ты печешься о моем комфорте, мама, и о комфорте детей. Это не означает счастье… Я стала очень-очень несчастной в этом браке, и мне плохо. Если останусь и начну делать вид, будто ничего не происходит, вообще жить не захочется!

— Перестань! Не смей даже думать о таком. Взяла детей? Отлично! Можно съездить и развеяться с ними.

Вот, хоть одна годная мысль с ее стороны за весь диалог.

* * *Я забрала детей и взяла билеты, чтобы посетить северную столицу и побыть там. Дети притихшие и настороженные, несмотря на все мои попытки их развеселить. Это и понятно, ведь нашим детям одиннадцать и десять лет. Алиске — одиннадцать, Ване — десять. Они уже взрослые и все понимают.

На их способность видеть, чувствовать и анализировать, делая выводы, не накинешь платок, и не спрячешься за отговорками, как для малышни.

— Вы с папой разводитесь? — решается спросить дочь.

Вот и настал момент истины.

— Да, мы разводимся.

— Почему? Вы больше не любите друг друга?

— Мы не можем быть вместе.

— Но почему?!

— Из-за пожара! — подключается к разговору Иван.

— Из-за пожара люди покупают новый дом, а не новую семью.

— У папы новая семья? — уточняет сын. — Это как?

— Возможно, у папы появится новая семья, если он захочет.

— А мы?!"

"— Да, как же мы?! Мы, что, старая? Как вещи, которые можно выбросить на помойку? — возмущается сын.

Я вдыхаю и выдыхаю: этот разговор сложнее, чем мне думалось, и детям не хватает конкретики в разных взрослых формулировках, а я не знаю, как им объяснить, и как не свалиться в грязные обвинения.

Что я должна, так это сохранять спокойствие и не очернять образ Яна, как отца. Пока он не сделал ничего дурного в их глазах, только в моих. Это я и пытаюсь объяснить детям.

Говорю, что мы не только их мама и папа, но еще муж и жена. Если мы перестанем быть мужем и женой, то не перестанем любить детей. Срабатывает, но ненадолго! Они кивают, ага, поняли-поняли и потом снова спрашивают:

— Что случилось? Из-за чего вы поругались?

Они не отстанут. Я вынужденно беру телефон и включаю его, позвонив Яну.