Околдованная

Может быть, он просто хотел держаться подальше и ждал того же от нее.

— Силье! — воскликнул он охрипшим голосом и привстал на кровати. — А я здесь лежу — и какой у меня беспорядок!

Он беспокоился за то, как ей здесь покажется! Силье была почти растрогана.

— Но, Тенгель, мне, пожалуй, все равно, какой у тебя порядок. Ты же очень хорошо знаешь, что сама я не чистюля. Но ты живешь в сарае, и это гораздо хуже. Здесь бревна даже не прилегают вплотную, и я могу смотреть сквозь щели.

— Я пытался законопатить щели паклей и мхом, — сказал он хрипловатым голосом. — Но их так много.

Она была напугана его видом. Он казался слабым. Любимое лицо так изменилось, тени под глазами и на щеках стали гораздо темнее, чем обычно.

— Ты болен, — сказала Силье, сильно встревоженная, и села на край кровати. Она почувствовала, что у него жар. — Почему ты ничего не сказал?

Он отвернул лицо.

— Не сиди так близко, Силье, я выгляжу ужасно. Рядом с тобой я хочу быть красивым.

— Не болтай глупости, дурачок! — улыбнулась она. — Ты давно болеешь?

— В тот день, когда посетил тебя Хемминг, я был так взбудоражен и растерян, что отправился побродить в горы. Я ходил весь вечер. Это кончилось тем, что я провалился под лед на реке и лежал в ледяной воде, — сказал он, громко кашляя.

— Ты же мог умереть! — вырвалось у Силье.

— Да. Никогда в своей жизни я не чувствовал себя таким покинутым, даже Богом. И к тому же ты рассердилась за то, что я дрался. — Он вынужден был остановиться из-за нового приступа кашля. — Но я хотел увидеть тебя, пусть хотя бы еще один раз. Поэтому я снова выкарабкался. Но на следующее утро я не смог встать с постели.

— Слава Богу, что ты, по крайней мере, добрался сюда, — бормотала она. — Как ты сейчас чувствуешь себя?

— Я думаю, лучше. Но у меня словно совсем нет сил.

Силье просунула руку под его рубашку и положила ладонь на волосатую грудь. Совершенно непроизвольно она слегка вздрогнула. Силье почувствовала, как под ее рукой билось его сердце, и пыталась сосредоточиться на этом, а не думать об ответе ее собственного тела.

— Да, я еще немного болен, — прошептал он устало. — Я пытался сам себя лечить, но…

— Но тебе требуется тепло, — закончила Силье. — Здесь же страшно холодно. И тебе нужна питательная еда. Теперь ты переберешься ко мне, и я не хочу слушать никаких возражений!"

"— Да, я, во всяком случае, сейчас не опасен для тебя, — сказал он, слегка улыбнувшись, и устало опустился в кровать.

— Твой конь… что с ним?

— В моих мыслях он был всегда на втором месте. Я почти ползал в конюшню, чтобы ухаживать за ним.

— Хорошо, значит, сейчас ты влезешь на него. А кто был на первом месте?

— Ну, сейчас ты напрашиваешься на… Ты уже получила ответ.

Ее сердце билось от радости.