Околдованная

Силье поспешила достать одеяло, а Суль была вынуждена покинуть кучера, чтобы укрыться от ветра. Они сидели, словно в маленьком домике — Силье накрытая одеялом с детьми по обе стороны.

— Как мы проедем? — крикнула она кучеру, у которого от холода под носом повисла прозрачная капля.

— Все это хорошо, — прокричал он в ответ, съежившись от ветра. — Ветер заметет наши следы.

Она поняла. Вскоре после этого кучер спрыгнул и подошел к ним.

— Мне нужно поставить полозья, — крикнул он. — Снег слишком глубок, колеса вязнут.

Поставить полозья? Это казалось странным. Удивленно смотрела Силье, как он ремнями закрепил колеса и подтащил полозья, которые были крепко привязаны к телеге сбоку.

— Я помогу, — сказала Силье, соскочив на снег. — Нет, Суль, не ты, снег здесь слишком глубок для тебя.

В то время как кучер приподнял телегу, Силье просунула полозья под колеса. Они подходили отлично. Видимо, кучер проделывал это уже несколько раз.

Пока они занимались этим, Суль начала кричать:

— Лошадь, лошадь!

Они испуганно посмотрели в ту сторону. Издали приближались двое всадников. Кучер сказал с облегчением:

— Никакой опасности.

Силье так обрадовалась, что у нее учащенно забилось сердце. Это был Тенгель. Только теперь она призналась самой себе, как боялась, что он не приедет. В то же время ее раздражало то, что он оказывает на нее такое сильное воздействие, редко проявляя к ней внимание. Вместе с ним был еще кто-то, вероятно, Хемминг. Да, когда они приблизились, она узнала красивого юношу. Вскоре они были здесь. Суль прыгала от радости, и первое, что сделал Тенгель, прижал девочку к себе.

— Подвинься, Силье, мы пересядем сюда. Вы же почти готовы ехать дальше, как я вижу.

— Вы видели погоню?

— Да, они проехали мимо по большой дороге на юг. Так что мы еще имеем преимущество во времени. Но день становится короче.

Лишь теперь Силье заметила, что начало смеркаться.

— К тому же будет снег, — сказал Хемминг, поднимаясь в повозку. Силье не хотела на него смотреть, она все еще не простила его.

Тенгель повернулся к ней.

— Послушай, Силье, — сказал он строго. — Я знаю, у тебя есть причина сердиться на Хемминга. Но теперь нам придется жить долгое время в небольшой общине. Там не должно быть места для большего недовольства, чем то, что уже есть. Ты во всяком случае, можешь быть умнее тех слабоумных, которые питают друг к другу ненависть.

Силье не ответила. Тенгель посмотрел на нее впервые после возвращения, и, естественно, он должен был ее отругать!

— Ты понимаешь? — настаивал он.

— Да, я понимаю. Я должна подавлять свой гнев. Но не проси меня любить его!

— Нет, об этом я никогда и не думал просить тебя.

Хемминг приблизился к ней. Он старался выглядеть раскаивающимся, но было ясно, что в душе он ничуть не обеспокоен.