Измена: (не) прощу дракона

Белые атласные туфли, жемчужные серьги, жемчужное ожерелье с серебром и больше ничего — никакой вычурности. Во дворец следовало бы надеть что-то яркое, броское, самое богатое, но я не стала бороться с желанием надеть именно это лаконичное белое платье."

"Ступив на самую первую ступеньку самой первой лестницы я погрузилась в суету императорского дворца. Мурашки бежали от грандиозности залов, утопленных в роскоши золота и драгоценностей. Магии же здесь было столько, сколько я никогда не видела. Даже самая редкая, водная, была здесь в избытке. Чего стоили только струи воды, стекающие по одной из стен огромного холла и исчезающие прямо над полом. Украдкой рассматривая дворец, я медленно шагала вместе с другими приглашёнными по светящейся тысячами искорок дорожке на полу. Такая же дорожка была на потолке, и словно две реки из света сопровождали нас до тронного зала.

Парадно и пышно одетые гости разноцветным шумным потоком вливались в сверкающий великолепием зал, здоровались, кланялись друг другу, беседовали. Я тоже как все улыбалась, приветствовала знакомых, отвечала на ничего не значащие фразы и абсолютно формальные комплименты. Среди гостей я разглядела и леди Дасию в золотом платье и массивными бриллиантами на руках и морщинистой шее. В окружении таких же почтенных старушек — жён и вдов драконов — она высокомерно оглядывала зал и снисходительно, всем видом показывая, что делает одолжение, отзывалась на приветствия гостей. Мне стало противно: «И этому она меня учила? Это представлялось идеалом герцогини?»

Я отвернулась и, чтобы немного отвлечься от мелькания людей, подняла глаза к высокому рельефному потолку, украшенному замысловатой золочёной лепниной и фигурками зверей и птиц. Чувствовала я себя дурно. Тяжёлые запахи духов, вспотевших тел, цветов, расставленных в высоких вазах, перемешивались и вызывали приступы тошноты. От слишком громкой музыки, гомона гостей болела голова. Хотелось на воздух и тишины. Большой беспокойный дворцовый мир оказался никакой не сказкой и совсем не гармонировал с тем светом, который озарял меня изнутри. Беременность делала меня бесконечно счастливой. Горечи придавал только Флориан и противоречивое, теперь и мне самой неясное отношение к нашей разлуке. Исподволь оживали чувства к Флориану, я всё чаще задумывалась, что возможно, стоит его простить. «Наши отношения никогда не станут прежними, нет, не настолько я наивна, чтобы верить в это. Но Риан так искренне раскаивается и готов на всё, чтобы вернуть меня. Теперь и ребёнок. Возможно, на обломках мы сможем построить что-то новое. Я так мечтала о семье, ребёнке, любящем муже. Так вот они! Стоит ли теперь уходить?»

Громко зазвучал помпезный марш, и на высокий постамент вышли дипломаты и главные советники.