Измена не самое страшное [СИ]

— Не думаю, что это хорошая идея, — начала с волнением девушка.

— С твоей помощью или без, но я исполню задуманное, — бросил холодно, — Просто через тебя это будет проще.

Повисло молчание. Мне было важно поговорить с Ангелиной. Сложно даже представить, что она думает и чувствует сейчас.

— Есть одна идея, — осторожно вымолвила Катя, — Только если ты ее опять обидишь…

— Не обижу, — смотря ей в глаза, заявил уверенно.

Ангелина

Я просто лежала на кровати и смотрела в потолок, день, ночь, снова день, и опять ночь…. а перед глазами всегда стена в том туалете…

Любое движение вызывало волны боли, пробегающие по телу, будто каждая конечность весила не меньше тонны. Она была непрекращающейся. Обезболивающие время от времени приносили временное облегчение, в некоторой степени притупляя ломоту, но душевные страдания оставались нетронутыми.

Одних слов было не достаточно, чтобы описать мириады эмоций, которые разрывали мою голову. Стыд, пожирал, как горящее пламя изнутри. Глубокая тоска, пугающая пустота, вот что мне осталось, словно из груди вырвали сердце, и тело, как поломанный механизм, работает по инерции, на остатках заряда.

Моё эмоциональное состояние не поддавалось никаким попыткам выразить его одним словом. Это был запутанный узел чувств, туго переплетенных между собой, который, казалось, невозможно было распутать.

Мурат будто окончательно сошел с ума. На время успокаивался, но потом вновь вспоминал о моем существовании. Физически больше не трогал, хотел продлить жизнь своей игрушки и добивал морально."

"Он забрал у меня телефон, ключи от машины, карточки. Запретил выходить из дома. Да, собственно, мне и не нужно было это всё. И его наказание больше не пугало. Как-то всё разом стало безразлично. Хотя, нет. В голове билась мысль: «Интересно, чем ещё он может меня стращать? Ведь уже забрал всё. Ребенка, свободу, любовь…»

О Саше старалась не думать. Он ненавидел меня. На этом точка.

Приходила Катя, я ее выгнала. Подруга была слишком важна для меня. Я так боялась, что Мурат может ей навредить. Начать манипулировать мною через нее. А еще понимала, что если сниму барьер, то прорвёт платину, хлынет неконтролируемый поток чувств и эмоций. Поэтому поглощала снотворное и вообще пребывала в каком-то анабиозе.

Спустя три дня, Мурат швырнул мне на кровать телефон и сообщил, что я могу позвонить маме и подруге, сообщить им, что жива.

Чудеса, да и только…

Муж с разбитым лицом. Кого только так достал? Он уехал на работу, а я оставшись одна, наконец-то поднялась с кровати. Приняв душ, спустилась вниз. Всё же нормально не ела эти дни. Я как раз ковырялась в салате, когда телефон ожил.

— Привет! — чересчур бодро приветствовала подруга. Будто я не говорила с ней грубо несколько дней назад.