Измена не самое страшное [СИ]
— Тётя Геля! — радостно воскликнула доченька, подбегая ближе к видеокамере. Да. Для нее я просто тётя и никак иначе. — Привет, — счастливо шепчу, едва сдерживая слёзы. — Ты так выросла… Так и хотелось сказать: «Доченька». А ещё больше обнять ее и никогда не отпускать. — Мне почти три, — гордо сообщила малышка, показывая на пальчиках. — Я знаю. Как ты там? Что делаешь? Последний раз нам разрешили поговорить пять минут, и то два месяца назад… — Хорошо. — бросила она торопливо, вновь убегая к игрушкам. — Я люблю тебя, родная, — успеваю крикнуть, прежде чем недовольный муж нажал отбой. — Мы договаривались, — предостерегающе начал он, нависая надо мной. — Как ты можешь? — взорвалась я не сдерживая слез. — Это моя дочь. Я имею право с ней общаться.
— Что случилось? — полюбопытствовала, потягиваясь и расслабляя порядком затекшее от неудобной позы тело.
— Да, ничего. — беспечно отмахнулся Саша, возвращая обратно в карман телефон, — Стоит чему-то произойти в медицинской среде, и сразу все знакомые начинают сыпать вопросами. А я стоматолог, частно практикующий. Не особо в курсе изнанки государственных больниц.
— И что же случилось в медицинской среде? — допытывалась, больше от скуки, чем из-за реальной заинтересованности.
— Не слышала? — удивился он, охотно рассказывая, последние новости нашего города, — Весь город гудит. Арестовали главврача восьмого роддома. Она взятки брала, документы подделывала, еще и отказников умудрялась продавать. Короче, там столько томов в уголовном деле за ее десятилетнюю профессиональную деятельность.
Сашка говорил, а я всеми силами старалась сохранить невозмутимое лицо. Ведь именно в восьмерке я и рожала. Неужели справедливость восторжествовала и эту гадину прижали?
— Восьмой роддом? — глупо переспросила, облизав губы и отводя взор, страшась, что любимый что-то поймет по моему встревоженному лицу, — И что, ее посадят?
— Должны. Слишком много пострадавших и улик. — кивнул он, не замечая моего состояния и следя за дорогой.
— А если есть еще пострадавшие, как им тоже заявить на нее? — всеми силами пыталась поддерживать невозмутимый тон, мысленно прокручивая в голове полученную информацию и ища пути, сообщить правоохранительным органам и про мой случай.
— Заявление написать… — как само собой разумеющееся озвучил Саша, а после сообразив, оживился, поворачиваясь ко мне, — А что, у тебя есть такие знакомые?
— Да… — с неохотой вновь лгала, — Давняя приятельница. Она рожала в этом роддоме, и по документам ее девочка умерла, а на деле, жива-здорова и отдана в эту же семью, но как усыновленная лишь отцом. Так что мать на нее прав не имеет.
— Охренеть! — поразился искренне Саша, — А она уверена в этом? Точно, это ее девочка?
— Да, уверена. — непоколебимо заявила, продолжая свой рассказ, — Она даже знает садик, куда та ходит, и видела ее не раз в этой «Ивушке». Но по документам она никто, да и отец там… Тот еще урод…
— «Ивушка», на Молодежной которая? — зацепился за название садика любимый, — У меня Златка туда ходит. А как ее имя и фамилия? Может мне удастся что-то о ее прописке узнать или семье. — Романов моментально подключился, действительно придумывая способы помочь моей знакомой."
"— Сабина Гофарова. — голос дрогнул, мне не удалось произнести имя моей малышки невозмутимо.
Смотрела с безразличием в окно, на проплывающие мимо поля, засеянные кукурузой, давя противный ком в горле.











