Отец моей подруги

Почти ничего не скрывающие, а скорее подчеркивающие выдающиеся достоинства сложения.

Я и так горю от температуры, а теперь и вовсе, буквально плавлюсь.

– Проходи, чего в дверях застыла, – спокойно произносит хозяин квартиры.

Маркиз дергает за поводок.

– Он голодный, – говорю зачем-то, проходя в коридор.

– Я тоже, – вдруг произносит Олег. – Готовить умеешь? У меня сегодня все наперекосяк. Даже еду забыл заказать.

– Я не очень… но яичницу могу, наверное…

Что за безумие происходит? Меньше всего мне хочется сейчас кормить Олега. Но резко отказать в простой, хоть и неуместной просьбе, тоже не решаюсь.

Наклоняюсь, отцепляю поводок, снимаю с собаки ошейник и Маркиз с громким гавканьем устремляется в сторону кухни. Я же, останавливаюсь напротив комода, куда убираю поводок, и замираю. Из зеркала на меня смотрит совершенно красная, растрепанная, с безумными круглыми глазами девица, мечтающая о том, чтобы провалиться сквозь землю. Полная, в общем, идиотка. Взгляд падает на синяк. Резко отворачиваюсь от зеркала и едва не врезаюсь в Олега. Он хватает меня за руку, успевая поддержать. Невольно подаюсь к нему. Он смотрит на засос, я уверена. Совсем слабая отметина…

Ну почему я, идиотка, сегодня не загримировала ее?!

Архипов протягивает руку и касается отметины, и я резко отшатываюсь в сторону. От его прикосновения накатывает слабость. Слишком интимно. Когда он стоит так близко, в памяти всплывает все, что было между нами в тот злополучный день. Черт, ну нельзя же так, веду себя как позорище! Вот только чем больше пытаюсь успокоиться, тем ярче пылают щеки.

– Я и правда не очень хорошо себя чувствую… извините меня.

Нервно сглатываю. Я словно в бреду. Ну нельзя же так реагировать на мужчину! Приди в себя, идиотка! Он отец твоей подруги и если поймет, что ты до сих пор течешь и таешь при его приближении, то снова начнет тебя презирать! Но моему организму похоже все равно на все увещевания. Олег стоит рядом, прикасается ко мне и реакция неизменна – меня бросает то в жар, то в холод.

Вырываю руку, делаю шаг в сторону кухни, но Олег снова касается меня, чуть пониже предплечья.

– Не пойму, что с тобой происходит, ты не заболела?

Он неожиданно резко притягивает меня к себе, обхватывает ладонью мое лицо, его палец больно давит на подбородок. Всхлипываю. Стою перед ним как партизанка, готовая к пыткам.

– Что случилось? Ты выглядишь испуганной и расстроенной.

– Ничего не случилось, отпустите меня, пожалуйста. Мне собаку покормить надо. И в институт. Если вам правда нужна помощь с завтраком, и другого выхода нет, я сделаю яичницу. Но я тороплюсь! Отпустите мое лицо… пожалуйста.

Олег усмехается, убирает руки, отходит на шаг.

– Давай куртку. Раздевайся.