Отец моей подруги

А потом…

Дальше мои мысли обычно становятся порочнее самого разнузданного порно.

Понятно, что долго так продолжаться не может. Или я нагну-таки раком подругу дочери, после чего буду долго и нудно расхлебывать это. Но мне уже почти наплевать на последствия.

Держусь на ошметках силы воли. И на упрямстве. Потому что предполагаю – девчонка этого и добивается, кайф ловит от моих мучений, нарочно провоцирует. Иначе бы не напяливала такие платья. Да и вообще давно свалила подобру-поздорову.

Вот и сегодня – лег спать пораньше, да только проворочался в постели, в голове сплошь картинки как Янка на вечеринке кокетничает с каждым встречным парнем. В итоге сердито зарычал и уткнулся лицом в подушку, продолжая мысленно перечислять ругательства.

Спускаюсь вниз, решив пропустить стаканчик в качестве снотворного – на тебе, Янка с кавалером своим обнимается. Еле сдержался чтобы не расшвырять нахрен. Почему здесь? Почему ей надо разрешать свои сексуальные аппетиты именно в моем доме?

Разгоняю молодежь по койкам, но снова лечь в постель помешал телефонный звонок, партнер из Америки долго и нудно расписывает перспективы дальнейших переговоров. Уговаривает снова в Нью-Йорк прилететь. Так усердствует, что почти убаюкал, зеваю. По груди скользит приятный свежий ветерок, который врывается через открытые настежь двери, ведущие на террасу. Выхожу подышать, прощаюсь с партнером и тут же снова звонок – на этот раз Раиса. В слезах и соплях просит прощения и разрешения прийти поговорить.

Никакого желания видеть ее после сцены с Яной. Черт, даже в отношения с любовницей она влезла. Совершенно случайно, из лучших побуждений. Везде она, блядь, куда ни посмотри. Райка настолько нагло вела себя с ней, дико взбесила. Янка – наоборот, как ангел. Вспоминаю, как мокрая вылезла из бассейна. Кашляла, дрожала. Соски просвечивали…

Почему ты передо мной на каждом шагу, девочка?

На каждом гребаном сантиметре моей жилплощади…

Даже сейчас."

"Сначала чувствую ее запах. Что-то экзотично-цветочное. До одури вкусное. Галлюцинация? Нет. Она тут.

Прячется за занавеской. Подслушивает.

Она должна уехать. Прямо сейчас поговорить, расставить все точки. Быть грубым, пусть поплачет, зато закончится эта невыносимая тяга.

Забыть какая у нее гладкая, красивая кожа, какие алые губы… Тьфу ты! Не думать об этом! Черт побери, хватит уже! Полно баб, но зациклился на малолетке…

Полное дерьмо.

Дергаю занавеску.

– Простите ради бога, – лепечет девчонка, дрожащим голосом, не открывая глаз. – Я не хотела… – фраза обрывается. Не могу понять, чего во мне сейчас больше – злости или похоти.

– Не хотела? Подслушивать? Что ты здесь делаешь, Яна?

Говорю намеренно грубо. Я должен поставить ее на место.