Измена под Новый год (СИ)

— Тигран… Тигран… — вновь слышу взволнованный голос в трубке, который ожидаемо выдирает меня из воспоминаний. — Ты… что опять уснул?

— Нет, — мотаю головой и растираю глаза.

— После твоего отказа я спустилась в ресторан. Заказала ужин, креветки в винном соусе и коктейль с джином и тоником.

— Ты издеваешься? — на всякий случай уточняю. В животе стягивается голодный узел, в последний раз я ел в самолёте, это было часов так девять назад.

— Нет, я не издеваюсь, — начинает тараторить Миллер. — Ко мне подсели двое. Тоже какие-то командировочные, борзые. Сначала вели себя вежливо, а сейчас…

— Что?

— Они мне предложили… хмм…

— Умру в догадках, Кира, — рявкаю я.

— В общем, предложили мне подняться к ним в номер и там… ну с ними, сразу с двумя…

— Ты мне хочешь предложить побыть третьим? — грублю. — Мне это неинтересно.

— Скотина ты, Мансуров, — ревёт в трубку Миллер. — Я тебе по-человечески позвонила. Вроде как не чужие мы. Четвертый год бок о бок трудимся.

Чёрт.

Вскакиваю с кровати и тут же ударяюсь мизинцем о тумбочку. Становлюсь ещё злее.

— На правах «не чужого» хочу сказать тебе, что когда твой вырез на платье до пупка — такое и случается.

— Я это платье не для них выбирала, — вздыхает Кира, уже спокойнее. — А для тебя, Тигран Рустамович.

— А об этом позже поговорим, — предупреждаю.

Натягиваю трусы, брюки и рубашку, которая несмотря на то, что я провёл в ней весь день, выглядит свежей. Даже не помялась.

Может, Липучка и верит в чудеса, но для меня главное чудо — она сама. Чего бы ни касалась — всё становится волшебным. Даже обычный, казалось бы, хлопок.

Кудесница, твою мать.

Хватаю ключи, обуваю ботинки, выправляя брючины и поправив пряжку на ремне, покидаю номер. Лифтом пренебрегаю. В здоровом теле — здоровый дух, поэтому быстро сбегаю по лестницам и удивлённо приподнимаю брови, когда действительно в ресторане на первом этаже обнаруживаю Миллер в компании двух ушлёпков.

— Милый, ну наконец-то, — подскакивает Кира и льнёт ко мне всем телом. — Сколько можно спать?

По тому, как дрожат полные губы, понимаю, что реально задели её эти двое.

Внутри злость просыпается. Как бы то ни было, она, Кира Миллер — действительно мой близкий человек. Я доверяю ей свои деньги, а это о многом говорит.

— Какие-то проблемы? — спрашиваю у одного из парней. Того, что покрупнее, а значит главнее. В мужском мире всё просто — кто сильнее, тот и «папочка». У этого правила нет исключения, и я вижу, что не ошибся по тому, как зловеще усмехается рослый и трусливо вжимается в стул тощий.

— А ты кто, чурка? — борзо интересуется отморозок. — Пойдём, поговорим.

Тело, прижимающееся к моему бедру, становится натянутым словно струна.

— Тигран, — правое запястье несколько раз сдавливает узкая ладонь.