Измена. Право на истинную (СИ)

— Я не уйду, — оглядывается на вторую черноволосую девицу, которая в ужасе смотрит на меня, — а вот ты уходи. Я осуждаю твое любопытство, потому что оно не подпитано надеждой, что Илина вернется, а ее дети встанут на две ноги.

— Это неправда…

— Ты можешь на себя хоть сотню зачарованных цацок навесить, но я вижу твои мысли, Гриза.

Мой рык становится громче и настойчивее. Если девицу с ленточками я не трону, потому что я к ней привыкла, то старика и черноволосую точно покусаю. Волчата улавливают мое недовольство и тоже ворчат, тыкаясь мордочками в подушки.

Черноволосая фыркает и уходит. Раздается скрежет. Дверь заперли на несколько замков. Старик хмурится, и его глаза вспыхивают волчьим огнем. Его зверь хочет подойти ближе, познакомиться и поприветствовать моих волчат.

— Что у тебя в руках, милая, — ласково обращается к моей человечке.

— Ленточки. Госпожа их любила… — жалобно всхлипывает, и я облизываю ее лицо, потому что я не люблю слезы, но это не помогает. Она срывается в рыдания, — ничего не выходит. Ни песни, ни ленточки, ни ее платья. Я пытаюсь, но ничего не получается… Она не вернется.

— Это мы еще посмотрим, — хмыкает старик.

— Верните мне мою Госпожу! — девица выползает из логова и решительно встает. — И она не только мне нужна, но и ее детям, и… — сердито замолкает и отворачивается, зло буркнув, — и ее мужу.

— Не нравится тебе Альфа?

— Лучше бы его медведь задрал, — обиженно шепчет и испуганно ойкает, прижав пальцы ко рту. — Я не хотела этого сказать…

Старик тепло и тихо смеется. Затем он замолкает, жует губы и говорит:

— И в этом случае не вышло бы ничего хорошего, дитя.

— Я понимаю, но… — топает ногой и рявкает, — бесит!

Старик шагает ко мне, игнорируя рык.

Знает, что я не кинусь на него, потому что он старый и немощный, и пользуется этим.

— Ладно тебе, — садится на корточки и обхватывает мою морду теплыми ладонями, — дай я на тебя взгляну, Илина.

Я облизываю нос в беспокойстве. Всматривается в глаза, кого-то ищет внутри меня. Вынюхивает и подзывает неразборчивым шепотом. Слышу требовательно поскуливание волчат и вырываюсь из рук старика, который улыбается:

— Не был бы я Верховным Жрецом, крошка, если бы не отличался упрямством и сдавался в самых сложных ситуациях.

И не будь у тебя волчат, я бы поднял вопрос о том, чтобы отпустить тебя в лес с концами, но ты мать и дети твои должны быть оборотнями, а не дикими волками.

Глава 22. Отказываешься от сыновей?

— Милейшие у тебя сыновья, — Верховный Жрец заходит в кабинет. — Кстати, некоторые специально рожают детишек волчатами. Считают, что так они будут сильнее и крепче, но у нас не тот случай.

— Ты не ходи вокруг да около, — цежу сквозь зубы.