Измена. Право на истинную (СИ)

Она решила, что это ее должны звать Миледи, целовать кончики пальцев и кланяться при приветствии. И если Илина всего этого дико смущалась, то Гриза жаждет поклонения, но без меня она его не получит.

— Возвращайся в круг Чародеев, Гриза. Я напишу им, что доволен твоей работой.

— И я не стану ползать перед тобой на коленях.

— А я этого не жду.

Хочет подцепить меня обидой и недоступностью, которая откликается в груди лишь раздражением. Я устал.

— И я должен был догадаться, что ты снюхалась с Вестаром.

— Может, я к нему и поеду, — вскидывает подбородок в надежде на ревность.

— Поехать ты можешь, но ты его не застанешь в его особняке, — хмыкаю. — Я тут неожиданно вспомнил, что он мой брат и что я несу за него ответственность. А теперь уходи. Слуги помогут тебе собрать вещи.

Глава 25. Чудовище

— Ты должен усилить воспоминания нашей крошки, — Верховный Жрец протягивает на раскрытой ладони Кристалл Забвения, — да так усилить, мой милый друг, что даже ты бы прочувствовал всю любовь к Ивару, обиду на него и пролил горькие слезы, будто ты и есть его обманутая жена.

Мариус молча смотрит на чокнутого Жреца исподлобья.

Он не хочет усилять Кристалл, потому что не желает преисполниться ко мне влюбленностью моей супруги, ведь это полный абсурд. И он в принципе не умеет любить и не желает знать, каково это быть глупой обманутой девочкой.

— Ты сейчас серьезно? — наконец говорит Мариус. — Может, ты сам это сделаешь?

— Не хочу я тут рыдать перед Альфой в обманутых чувствах, — Жрец цокает. — Мне по статусу не положено.

— А мне, значит, положено? — рычит Мариус. — Я, мать твою, Темный Чародей!

— Ну вот! — Жрец улыбается. — Ты Темный, потому что в глубине души очень ранимый, однажды очень горько плакал и поэтому на всех озлобился.

— Я никогда не плакал…

— Ну вот! — Жрец улыбается еще шире. — Порыдаешь и освободишься от беремени непрожитых эмоций.

Если меня мутит от разговоров двух сумасшедших стариков, то мой зверь с интересом за ними наблюдает. Если бы он сейчас сидел за столом, то обязательно бы навострил уши и в любопытстве крутил головой.

— Альфа, — Мариус разворачивается ко мне. — Я готов голову потерять, но не усилять Кристалл. Можете сейчас же вырвать мне сердце, и дело с концом."

"— Экий трус, — Жрец щурится.

— Способен только исподтишка гадить, — повышает голос, — Кристалл — твоих рук дело! Ты его и можешь усилить! Я над ним неделями буду корячиться!

— Можно уточнить, — вздыхаю я и подпираю лицо рукой, — для чего надо усилять камушек?

— Объясни ему, — Жрец кивает в мою сторону, не спуская взгляда с мрачного Мариуса.

— Что есть человек? — Мариус задает вопрос, полный печальной философии, к которой я совершенно не готов.

Я улавливаю в стенах отголоски слез Гризы, ее криков на слуг и проклятий в мою сторону.