Измена. Право на истинную (СИ)

— И, наверное, выгонит он меня, — шепчет Лида.

— Почему?

— Я ему лишнего наговорила, — отвечает едва слышно. — Была очень резкой, грубой и честной, но…

Муторно. Ко мне вернулись мои воспоминания о его предательстве. Яркие, сочные и во всех подробностях. Одно дело на словах узнать, что твой муж имеет с чародейкой связь, а другое — увидеть все своими глазами. Закрываю глаза, прижимаю себе ворчливых волчат и выдыхаю. Мне сейчас не об интрижке Ивара надо думать, а о сыновьях, которые тыкаются в меня холодными носами и сердятся. Кажется, это мама, но какая-то другая.

Где теплый мех, где язык и ласковый рык?

— Маленький ежик засыпает в лесу, — шепотом запеваю я с закрытыми глазами.

Есть, конечно, в волчьей жизни своя волшебная и дикая романтика, но моя волчица не смогла удержать возле себя Лунного Когтя и теперь, когда очнулась, беготня по лесу под звездами и луной не так меня манит. Я хочу услышать крики своих детей, коснуться их пальчиков, увидеть их улыбки и дать имена.

И не так я хотела стать матерью. Пробыть в беспамятстве, родить волчат и потом вернуться в слезах и криках, обожженная темными воспоминаниями.

И меня впереди ждет встреча с Иваром. И раз он не отпустил злую волчицу с волчатами в лес, то не намерен отказываться от сыновей. Да, он меня не любил и я для него была обузой, однако он желал наследников.

Я могу сейчас вновь уйти под тень волчицы, чтобы у его сыновей и шанса не было стать оборотнями, но меня накажут за мое упрямство. И имею ли я право лишать своих крошечек отрастить пухлые ручки и ножки? Кем я тогда буду? Идиоткой, которая станет мстить мужу через детей?

— Укрылся листочками, — шепчу в темноте, сдерживая тихой колыбельной волчицу, — и сладенько спит…

Сквозь сон слышу, как Лида просит ее выпустить, как поскрипывает дверь и как шушукаются обеспокоенная стража.

Когда она шепчет, что госпожа вернулась, я улавливаю в их выдохах облегчение, но с поста своего не уходят, ведь лишь от Альфы должен поступить приказ оставить леди и ее милашечных сыновей без присмотра.

Меня будит покряхтывание, которое перерастает в рык и громкое поскуливание, которое дрожит болью и страхом, и затем раздаются надрывные крики и возмущенный плач.

Я сама вскрикиваю, потому что судороги первого оборота перекидываются и на меня.

В окна бьет солнечный свет, и сбрасываю одеяло. На мятых простынях лежат пухлые малыши с белой шерсткой на ушках и щечках. Орут, открывая рты, сучат ножками и по их щекам текут слезы.

— Милостивая Луна, — в дверях стоит Лида с подносом, — это случилось… — округляет глаза и смеется, — случилось! И орут-то как! Один громче другого!

Глава 29. Я пытался

— И каково оно, — хрипло спрашивает Вестар, — быть отцом.