Измена. Право на истинную (СИ)

Я не хочу, чтобы они были просто моими наследниками, с которыми я буду видеться на утренних аудиенциях. Они — мое продолжение, часть меня.

— Вот ты где, — шипит Жрец и вытягивает из стопы тонкую черную занозу и хмурится, ее разглядывая.

— Может, тебе не ходить босым?

— Может, я сам разберусь? — вглядывается в мои глаза. — Не люблю я обувь. Я бы даже голым ходил, но увы, неприлично.

— Значит, тебе все-таки знакомы приличия?

— Конечно, но ты все не о том говоришь, соколик.

— Что ты пристал?

— Работа такая. Тебе же не с кем откровенничать, Альфа, — мягко улыбается, — и эту ношу я возьму на себя.

Так бы ты мог с женой по душам говорить, но у вас не сложилось. Кстати, как она?

— А ты как думаешь?

— Не подпустила к детишкам?

— Подпустила, — тихо и хмуро отвечаю я, — а они на меня помочились.

— Да, дети это любят. И как ощущения?

— Тепло и мокро.

— Я же тебя не об этом спрашиваю.

— Я знаю.

Жрец поджимает губы, хмурится и с недовольным подается в мою сторону, вглядываясь в глаза:

— Вот и я тебя хочу задушить.

Сидим в молчании несколько минут, и я говорю:

— Мальчикам надо имена дать.

— Твои варианты?

— Ты сделаешь вид, что я назвал тебе имена, — поднимаю взгляд к круглому окну в стене.

— Не понял, — Жрец недоуменно моргает.

— Пусть они носят те имена, которые предложит Илина, — устало откидываюсь назад и касаюсь затылком холодного камня. — Тебе просто придется сделать вид, что ты и Мать Луна одобрили выбор моей упрямой жены.

— Все равно ничего не понимаю, но ладно, — пожимает плечами, а затем косит на меня взгляд. — Однако я бы настоял, чтобы вы это обсудили…

— Не получится. Не настроены мы на диалог. Она скалит зубы, а я в ответ не остаюсь в долгу.

— И что ты намерен делать?

— Иди уже, старик, — тяжело вздыхаю я.

— Иди с моим братом поболтай. Ему там в подземелье одиноко.

— Точно, — Жрец поднимается на ноги и прихрамывая, шагает прочь, — о нем-то я и забыл. И ему-то бежать некуда."

"Глава 32. Это будет символично

Меня сжирает любопытство. Верховный Жрец доведет Вестара до истерики или же мой брат встряхнет старика? В темном коридоре, которое ведет к лестнице в подземелье я сталкиваюсь с Мариусом, который шарахается от меня и вжимается в стену:

— Альфа…

— Тебя отпустило?

— Не совсем…

Глаза у него на мокром месте и полны обиды.

Жуткий, тощий старик смотрит на меня, как девка которой я залепил пощечину.

— Может, вы меня уже отпустите во свояси? И ради этого я готов поклясться на крови, что буду верен только вам, — тут его голос предательски дрожит, — и больше никаких сюрпризов… Сжальтесь, Альфа. Я понес наказание, и оно куда серьезнее, чем смертная казнь.

— Да ты что?

— Вы мне сердце вырвали, — переходит на шепот, а затем его глаза вспыхивают гневом, и он прижимает ко рту ладонь. Сердито бубнит. — Да чтоб тебя.