Измена. Право на истинную (СИ)

Приглаживает волосы пятерней, разворачивает и размашисто шагает прочь:

— Сегодня к вечеру явятся мои родители, — голос сухой и тихий.

— Когда не знаешь, что сказать, пугай гостями, — слышу над головой голос Верховного Жреца.

Поднимаю лицо. Стоит по другую сторону перил и жует травинку.

— И вы тут? Вы, что, подслушивали? Где вы прятались?

— Секрет, — хитро улыбается. — Ты в курсе, что о Верховном Жреце ходит много легенд?

— Например? — сдавленно отвечаю я.

— Например, что Верховный Жрец не один.

— Это как?

— Без понятия, милая, но мне нравится теория, что я призрак, — умиротворенно шелестит, затем округляет глаза и рявкает.

— Бу!

Я вскрикиваю, вскакиваю и убегаю под его хохот. Оглядываюсь. Из зеленого лабиринта в глубине сада выныривает кухарка Даза. Прячется в тенях и торопливо семенит в сторону беседки, суетливо поправляя чепчик на голове.

— Отвратительно, — слышу голос Вестара из зарослей черной смородины. — Он же старый.

А затем вновь раздается рык и мимо пролетает белая тень.

Глава 45. Некрасивые слухи

— Признали нас, да? — воркует Рада, моя свекровь, укачивая Анрея на руках.

Вся в шелках и драгоценностях.

И ей дорогой наряд и кричащие украшения идут. Каждый раз удивляюсь тому, что любая другая на ее месте выглядела бы нелепо, но не она. Может, дело в ее бледной коже и почти белых волосах. Кстати, в подарок она привезла мне ожерелье из золота и огромных изумрудов. Вот и думай теперь, как его и с чем носить.

— Кровь не вода, — самодовольно хмыкает свекр Игран, заглядывая в глаза Эрвина.

А вот он мужик мужиком, которому совершенно не идет бархатный камзол и массивные кольца на пальцах. Его бы в простую рубаху и топор в руки. И лишь когда он улыбается, его лицо смягчается.

Анрей и Эрвин пускают слюни на руках бабушки и дедушки, недоуменно рассматривая их лица. Не кричат и не капризничают лишь потому, что полчаса назад устроили истерику из-за внезапной метаморфозы в волчат.

— Нам нужен их портрет, — Рада поднимает взгляд. — Я уверена, вы этим вопросом не озаботились.

— Нет, — мрачно отвечает Ивар.

— Как обычно, — Рада закатывает глаза.

Нас от сердитой лекции, почему важны портреты, спасает Вестар, который врывается в гостиную с дикой улыбкой. Торопливо застегивает последние пуговицы рубашки, заправляет ее в штаны и разводит руки в стороны:

— Мама! Папа!

— Трезвый? — зло спрашивает Игран.

— Выпить из лужи грязной воды ведь не считается?

— Вестар, — Рада поджимает губы, а вот Анрей и Эрвин улыбаются.

— Секунду, мамуль, — вскидывает руку, хрустит шеей и глухо рычит, сжав челюсти.

На шее пробивается белая шерсть, но через пару секунд исчезает, и Вестар опять сияет улыбкой:

— Мы со зверем почти нашли общий язык, — размашисто шагает и падает в кресло рядом с молчаливым Иваром.