Измена. Сбежать от любви (СИ)

— Ты совсем идиот или притворяешься? — шиплю на него. — Свали отсюда, к херам собачьим, я тебе сказала!

— Рот свой закрой, пока я тебе его с мылом не вымыл! — рычит и надвигается на меня.

Подходит, кладёт руки мне на плечи и встряхивает.

— В себя приди! Я никуда не уйду. Уяснила?

Скидываю его руки и несильно отталкиваю от себя. Разворачиваюсь и направляюсь к маме, но в проходе замираю перед лужей и множеством осколков. Именно так я сейчас себя и ощущаю. Как же символично. Словно отражение моей души, которая в данный момент также изранена осколками и болезненно кровоточит.

— Пиздец, — шёпотом бросает Глеб.

Не оборачиваюсь и никак не комментирую. Собираюсь просто перешагнуть разлившийся компот, но Миронов касается моей руки. Вплетает свои пальцы. Тянет на себя. Прижимает. Вздыхает с досадой.

— Прости, — также шёпотом отдаётся. — Сядь на кровать, я сам всё уберу, и потом поговорим с твоей мамой.

Отворачиваю голову в сторону. Тяну сквозь ноздри воздух, издавая на выдохе мучительный стон. Практически без сил плетусь к окну, обнимаю себя за плечи и замираю, разглядывая улицу за окном.

Глеб собирает крупные осколки, более мелкие подметает, затем собирает компот тряпкой. На несколько раз промывает пол. Мама в это время никак себя не проявляет, будто её и вовсе нет дома.

— Ян, я закончил. Идём?

— Идём.

Мама сидит на кухне за столом, опершись локтями о его поверхность, и уткнулась в сложенные вместе руки подбородком. Смотрит в одну точку, пустыми глазами. Рядом стоит чашка остывшего чая.

— Тамара Игоревна, мы с Яной… — начинает Глеб,

— Никаких ВАС с Яной нет! — жёстко перебивает его. — Яна замужем, и точка. Замужем за прекрасным, благородным и любящим её мужчиной! А ты? Просто воспользовался девчонкой! Я была о тебе совсем иного мнения, а ты оказался подонком, из-за которого может развалиться семья.

— Ну да, благородный, любящий… — говорит он с сарказмом и ухмыляется. — Как же много вы не знаете или не хотите знать о жизни дочери.

— Глеб, замолчи! — зло выкрикиваю и смотрю испепеляющим взглядом. — Хватит!

Повисает долгая пауза, которую никто не решается прервать. Глеб стоит, облокотившись о дверной косяк, и искрит недовольством. Мама практически не меняет позы, так и сидит за столом как статуя. Я пристроилась напротив стола, облокотившись на мойку, со сложенными на груди руками. Смотрю на небо за окном, так легче сконцентрироваться на чём-то другом.

— Что же ты сделала? — негодует мама. — Лёша же тебя так любит? Как ты ему в глаза будешь смотреть? Как ты с ним дальше жить планируешь? Ой, батюшки, что творится! — мотает головой и снова всхлипывает.

— Мам, ну не надо, не плачь! — на надрыве выпаливаю и сама же зеркалю её состояние.